Читаем без скачивания Живые тени - Корнелия Функе

– Почему бы нам не покончить с ним прямо здесь?

Джекоб хорошо помнил опухшее лицо Оберона, когда тот выскочил из собора. Да, карлику ужасно не терпелось нажать на курок, но Доннерсмарк не обратил на него внимания.

– Я еще несколько месяцев назад установил наблюдение за вокзалом и станциями почтового дилижанса, чтобы поймать тебя.

– Правда? Я вижу, ты, как и раньше, у кормила власти. Поздравляю, кстати – гоильский мундир тебе очень к лицу.

Как Джекоб и рассчитывал, Доннерсмарк немедленно озверел и попытался ударить его. Но он был так пьян, что потерял равновесие, и Джекоб приставил ему дуло к виску еще до того, как Лео успел подняться на ноги. Оберон немедленно доказал, что карлики – лучшие мастера изощренной брани в Зазеркалье. Он не опускал револьвер, но рослый Доннерсмарк служил Джекобу превосходным прикрытием.

– Речь шла о моем брате! – процедил Джекоб сквозь зубы. – Как бы ты поступил на моем месте? Ты согласился носить их мундир, только чтобы не закончить дни в темнице, как твоя старая госпожа. Так что брось лицемерить и выкладывай все, что знаешь, о Синей Бороде, который орудует в округе!

Он почувствовал, как Доннерсмарк с трудом переводит дух.

Синяя Борода. Одного они как-то выследили вместе. Несколько лет назад.

– Ну, давай же! Ты, сторожевой пес новой императрицы! Тебе ведь известен ответ!

– Грязная уловка! – Голос Доннерсмарка прозвучал хрипло.

Только Джекоб знал, какие призраки встали перед его внутренним взором, так что при виде них у Лео перехватило горло.

– Давай выкладывай! – Джекоб отпустил старого друга, чтобы тот увидел неподдельный страх в его собственных глазах. – Орудует в Виенне Синяя Борода?

Доннерсмарк недоуменно воззрился на него.

Покажи ему, Джекоб, что ты боишься. Хотя ты и мастер скрывать свой страх.

– Да. – Доннерсмарк выдавливал из себя слова, запинаясь. – Первую девушку он залучил к себе десять лет назад. С тех пор их уже четыре. Говорят, он родом из Лотарингии, но охотиться предпочитает здесь. Ты ведь знаешь, каковы они: только не у порога собственного дома. Зачем он тебе понадобился?

– У него Лиса.

Джекоб протиснулся мимо него. Перед глазами намертво застыла картина: рука Труаклера, прикрепляющая ей на платье цветок. Но почему Синяя Борода сделал это прямо на глазах у Джекоба? Чтобы эта сцена вставала перед глазами Джекоба каждую ночь? Он точно так же пал жертвой шарма Труаклера, как и женщины, которых Труаклер убивал.

А ведь Лиска пошла с ним только ради тебя, Джекоб. Ты преподнес ее Труаклеру на блюдечке.

– Где в Лотарингии?

– Ходят разные слухи.

– Ну, какие?

– Что он обретается вблизи Шамплита.

Шамплит. Труаклер даже не пытался замести следы.

А что, если я завладею тем, к чему ты прирос сердцем, Джекоб? Явишься ли ты забрать это назад?

Он отпихнул карлика с дороги и быстрым шагом двинулся по переулку. Доннерсмарк быстро нагнал его, несмотря на хромоту – память о войне, которую вела императрица.

– Где ты ее видел в последний раз?

– На вокзале.

Надо бы разыскать того извозчика…

Даже укусы моли не заставляли колотиться его сердце столь быстро. Страх захолонул ему рассудок. Он даже и не знал, что можно испытывать такой страх.

Ты найдешь ее! Еще живой!

Если бы он сам себе мог поверить. Одно он знал точно. Он убьет Труаклера.

Убьет.

37. Цветы

Вялые цветы в дилижансе и на перроне. Верно, Труаклер даже не пытался замести следы. Доннерсмарк стоял рядом с Джекобом, пока тот подбирал цветы с тротуара. Синяя Борода. От одного звука этого имени вся враждебность Доннерсмарка обернулась безусловной поддержкой, на которую до Кровавой Свадьбы Джекоб всегда мог полагаться.

Это случилось три года назад. Императрица поручила Джекобу разыскать Синюю Бороду, соблазнившего одну из ее камеристок. Доннерсмарк напросился выступать при нем в качестве военного эскорта, так как камеристка была его сестрой. Нашли они ее в опустелом замке мертвой, вместе с еще семью убитыми девушками. Убийца скрылся. Долгие месяцы они пытались разыскать его, но в итоге Синяя Борода заманил их в ловушку, они еле-еле унесли ноги и потеряли след душегуба. Год спустя он мирно скончался в собственной постели, богатый и окруженный почетом, но прежде лишил жизни еще шестерых девушек.

На промысел Синие Бороды отправлялись чисто выбритыми, чтобы их не выдала синяя щетина, давшая прозвище таким, как они. Согласно официальной версии, их можно было пересчитать по пальцам, но Ханута уверял, что на самом деле их сотни. По слухам, у них у всех имелся общий предок, мужчина с черной кровью и иссиня-черной бородой, нашедший способ питаться страхом других и так обрести бессмертие. Синие Бороды приканчивали свою жертву только тогда, когда выпивали ее страх до последней капли. На это Джекоб и возлагал все надежды: Лиска не так-то просто отдаст Труаклеру то, чего он хочет.

Один из вокзальных смотрителей вспомнил молодую рыжеволосую женщину, показавшуюся ему чрезвычайно усталой, так что ее супругу даже пришлось поддержать ее под локоть, когда они садились в поезд. Действие цветка…

Следующий поезд, который останавливался в Шамплите, отправлялся лишь назавтра, но Джекоб решил его не дожидаться. Когда он велел извозчику гнать в пригород, где воздух пропах копотью и нищетой, Доннерсмарк ничего не спросил. Им нужны были быстрые лошади, быстрее даже тех, что стоят в конюшне у императрицы, и Доннерсмарк не хуже Джекоба знал, что лошадей подобного рода можно добыть в самых глухих трущобах Виенны. За пристрастие к сырому мясу крестьяне окрестили их «чертовы клячи», а дыхание их было таким горячим, что вблизи у человека вскипала кровь. Их отлавливали в трясинах и топях, этих коней бледной масти, с гривами, свисающими, словно сплетение древесных корней. Они могли скакать в два раза быстрее обычных лошадей, правда, частенько во время ночлега пожирали своих слишком уж доверчивых хозяев.

Пару, которую купил Джекоб, даже великанец, торговавший ими, едва мог удержать в узде. С самой драки Доннерсмарк едва проронил несколько слов, но оба, Джекоб и он, знали, что порог дома Синей Бороды лучше не переступать в одиночестве. Уже совсем стемнело, когда они обратились спиной к Виенне и вместе поспешили на запад.

38. Воздух

Воздух! Они растворились в воздухе. Бесшабашный и человек, которого натравил на него Кмен. Даже Хентцау не в курсе, куда они испарились. А паук поджал ножки под синее туловище и плясать категорически отказывался.

Ну что, Неррон, ты по-прежнему рад, что он не достался волкам?

Когда гоил явился обратно во дворец кузена Луи, в душе у него царил мрак, черный, как его кожа. Здание походило на громоздкий торт, который подчас видишь в кондитерских города Виенны, комнат там насчитывалось больше, чем волос на голове у Лелу. Но отыскать Луи не составляло никакого труда, достаточно идти на звуки хихиканья его очередной фаворитки.

Вот те на. Прачечная. С антуражем Луи особенно не чинился. Неррон прижался ухом к двери.

Да, с цивилизованными методами пора завязывать. Ему нужна рука. Ему нужно сердце, до того как им завладеет Бесшабашный. Ему нужно наконец избавиться от попутчиков. И существует один-единственный способ добиться всего этого одним махом. Убить двух зайцев сразу.

– Что это ты там делаешь? – В шепоте Омбре было еще больше бульканья, чем обычно.

Неррон обернулся.

Волосы водяного облепили его квадратную голову, будто он только-только вылез из пруда. Возможно, так оно и было. Неррон чуял легкий дух золотой рыбки. Водяные рискуют засохнуть, если время от времени не будут погружаться в омут, чем тинистей, тем лучше. Они засыхают также, если их заставить проглотить огненную моль. Весьма интересный факт.

Брось, Неррон. Просто обходись с ним получше. Ведь так он намного полезнее.

Неррон указал на дверь в прачечную.

– Твой царственный господин скоро начнет проявлять нетерпение. Горбуну необходим арбалет, а как мне сосредоточиться на его поисках, если у его сынка нет в голове ничего другого, как только затаскивать к себе в постель всех виеннских девчонок?

Лицо Омбре было по-прежнему лишено выражения. Только глаза, три пары глаз выдавали, что творилось у него внутри под чешуей: он был до краев переполнен тоской и уязвленным самолюбием. В Виенне Луи не упускал возможности всякому пожаловаться, что за докучливая нянька этот водяной, насильно приставленный к нему его папашей. Не оставалось и тени сомнения в том, что Омбре своего царственного подопечного презирал, однако это вовсе не означало, что он к кому бы то ни было другому относился с симпатией. Кроме того, он был силен. Очень силен. Даже гоилу он мог шутя пересчитать все косточки. Надо думать, пренеприятнейший опыт.

– Ну и что ж нам, по-твоему, делать? – Водяной так шлепал губами, что Неррону почудилось, будто у него залепило уши илом.