За неполный год войны 1904-го Император присутствовал при отправке воинских частей из многочисленных городов России и принимал у себя отличившихся на фронте: выживший командир «Петропавловска» Н. М. Яковлев, генерал Случевский перед отправлением на войну с X корпусом, раненый под Вафангоу артиллерийский офицер Клепиков, офицеры «Варяга».
3 января 1905 г. Государь принял Краснова в Царском Селе, записав в этот день: «Утро было занятое, погулять не успел. Завтракали: д. Алексей и д. Сергей, приехавший сегодня из Москвы по случаю оставления им генерал-губернаторства и назначения главнокомандующим войсками Моек. воен. окр. Сделал с ним хорошую прогулку. После обеда он уехал обратно. Приняли атаманца Краснова, кот. приехал из Манчжурии; он рассказывал нам много интересного о войне. В «Рус. инвалиде» он пишет статьи о ней».
После опубликования Дневника советской властью республиканцы даже на личных записях Императора стали возводить свои оскорбления на автора, который не для них делал краткие записи и не должен был везде ставить пометки, рода: «вы только не подумайте, что запись о Марии Федоровне и сожаление о жертвах 9 января равнозначны, это далеко не так…» По такому шаблону, Государь не имел права записывать, что в день гибели гр. Ф. Э. Келлера стояла хорошая погода. Монархофобы все готовы использовать для подтверждения своей клеветы, хотя логично, что при том объеме работы, которую выполнял Император, он не мог, даже если бы вдруг хотел, записывать все государственные дела и вопросы, которые Он решал, поэтому в Дневник чаще попадали невинные развлечения и встречи. Интересно, что Д. Волкогонов, ознакомившийся с содержанием дневника Брежнева, пришел к выводу, что в сравнении с ним Николай Второй Шекспир. Случаи с упоминаниями П. Н. Краснова уникальны тем, что Государь, постоянно и много читавший, никогда больше не отмечает ни одного публициста, как Краснова 11 июля 1904 г. и 3 января 1905 г. Во всяком случае, ни одного за годы Дневника, опубликованные издательствами «Полистар» и «Орбита» в 1991 г., которые есть в моем распоряжении.
Согласно A. A. Смирнову, следующие дни Краснов проводил с супругой в Москве. События 9 января прошли мимо него, а для мифологизации общественного мнения они сыграли огромную роль. Республиканцы спешили пользоваться неудачами войны. Основанный в Швейцарии в июле 1903 г. «Союз освобождения» к сентябрю 1904 перебирается в Париж. Совещания революционеров проводили: основатель новых масонских лож профессор М. М. Ковалевский, И. И. Петрункевич (будущий член ЦК к.-д.), Н. Н. Львов, князь Д. И. Шаховский, В. Я. Богучарский, С. Н. Прокопович, П. Д. Долгорукий, П. Милюков и П. Струве, Е. Азеф, Чернов, Натансон, а также представители польских, латышских, армянских, грузинских, финских, еврейских сепаратистских группировок. Парижское совещание вынесло резолюции об «уничтожении самодержавия», замене его «свободным демократическим строем на основе всеобщей подачи голосов» и о «праве национального самоопределения» народностей Империи. В ноябре трое масонов из «Союза освобождения» — Кускова, Прокопович и Богучарский встречаются с Гапоном и согласовывают с ним последующие действия, 7 января Гапон последний раз совещался с масонами-«освободителями». События развиваются строго последовательно. В конце декабря создается многотысячная забастовка на Путиловском заводе, распространившаяся на многие другие предприятия, парализуя оборонную промышленность в разгар военных действий. Организаторами забастовки явились Г. Гапон и П. М. Ру-тенберг. Количество бастующих с 15 тысяч 4 января к 8 января было доведено до 111 тысяч. Провокация 9 января была запланирована идеально: рабочим представили петицию с требованиями чисто экономического характера, не задевая политику; распространили слух о желании Царя видеть рабочих, и что в 14 часов 9 января Он будет ждать их на Дворцовой площади. Духовный сан Г. Гапона и обращение к Царю подразумевали крестный ход, поэтому были взяты иконы и царские портреты, с революционным митингом несовместимые. Гапон отправляет 8 января письмо министру Внутренних Дел: «…Рабочие и жители Петербурга разных сословий желают и должны видеть Царя 9 сего января. Пусть он выйдет, как истинный Царь, с мужественным сердцем к своему народу и примет из рук в руки нашу петицию…» Ставка была беспроигрышной: в случае неявки Николай II «порвет» свою связь с народом, а если выйдет, — то окажется во власти толпы, и все гарантии о неприкосновенности Его личности перестанут что-либо значить. Наступило 9 января. День предполагаемого цареубийства.
Революционеры задели и мужество, и Самодержавие, и безопасность, лишь бы выманить Николая II, но Царь не явился хотя бы потому, что находился в Царском Селе все эти дни. В то время, как поверх обещанных экономических требований революционеры представили:
«Немедленное освобождение и возвращение всех пострадавших за политические и религиозные убеждения, за стачки и крестьянские беспорядки.
Немедленное объявление свободы слова, печати, свободы собраний, свободы совести в деле религии.
Ответственность министров перед народом и гарантия законности правления.
Отделение церкви от государства…» — требования, не имеющие никакого отношения к нуждам рабочих, и за не-достающимся самоопределением народностей точь-в-точь повторяющие резолюции республиканского «Союза освобождения». Императору собирались подать петицию об отмене Монархии, ибо ее нет при свободе действий революционеров, несоблюдении законов о наказуемости за терроризм, нет Монархии без единства с Церковью и чисто демократическая несбыточная мечта — ответственность министров перед народом. Монарх лишается своей Верховной власти, а значит, и смысла своего существования. Властям крестный ход был представлен именно как требование «долой самодержавие», по данной петиции. Разумеется, 300 тысяч участников шествия, рвущихся к Дворцовой площади, надо было остановить. Противодействие воинских частей воспринималось, как попытки не пустить к Царю. Возглавлявший шествие Гапон постоянно повторял толпе: «Если нам будет отказано, то у нас нет больше царя».
В рамках единого плана еще до первых выстрелов по сопротивляющейся толпе в других районах столицы (Выборгская сторона, Васильевский остров, шлиссельбургский тракт) выступления происходили открыто с красными флагами и незавуалированными лозунгами «долой самодержавие» и «да здравствует революция».
Когда на толпу не подействовали просьбы разойтись и холостой залп, последовали настоящие выстрелы: вооруженные войска обязаны «по долгу службы и в силу закона не подпускать к себе толпы ближе 50 шагов без употребления оружия» (П. Г. Курлов). Убито было 130 человек и 300 ранено, но центр города удалось отстоять. Организатором провокации, Рутенбергом, были приготовлены боевики с бомбами и оружием. Если бы Николай II появился к толпе, то был бы тут же убит.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
