– Так ты хочешь отбивную или нет? Если нет… – Эмбер сделала жест, будто хочет выбросить мясо в мусорную корзинку.
– Подожди, – сказала Кристина, – не делай этого.
– Ты хочешь это?
Она посмотрела на отбивную, стыдясь и смущаясь. Эмбер смеется над отбивной, а значит, смеется каким-то образом и над Джонни.
– Тебе хочется, – глумилась Эмбер, – я знаю, что хочется. Поэтому-то ты такая толстая. Ты только и умеешь, что есть, есть, есть.
Эмбер подняла отбивную высоко над головой и сказала:
– Если ты хочешь ее, то должна встать на колени и просить, как собака. Ну, давай, собачка, гав-гав.
– Оставь ее! – закричала Фризз, появляясь в дверях.
– Заткнись ты, – сказала Эмбер, а две девочки преградили дорогу Фризз.
– Пожалуйста, Эмбер, – сказал Кристина, – почему ты так поступаешь со мной?
– Делай, что я говорю, или я ее выброшу. На колени! Начинай поднимать свои лапки, как хорошая послушная собачка.
– Кристина, – закричала Фризз, – не делай того, что она говорит!
Эмбер шепнула что-то стоявшей рядом девочке, та шепнула другой. В следующую минуту они схватили Фризз и втолкнули в комнату, заведя ей руки за спину.
Взяв со стола ножницы, Эмбер медленно подошла к Фризз. Одной рукой она пощелкивала ножницами, другой держала отбивную, покачивая ею из стороны в сторону.
Со страхом и удивлением смотрели девочки, ожидая, что же предпримет Эмбер. Она поднесла ножницы к лицу Фризз и сказала:
– Мне кажется, что у этой девочки слишком много волос. Сейчас я ей их обрежу.
– Оставь ее в покое, – сказал Кристина.
– Съешь свиную отбивную, как хорошая послушная собачка, тогда не буду стричь. Иначе… – Эмбер со злостью помахала ножницами в воздухе.
Кристина смотрела на отбивную, которую Эмбер протягивала ей, но Фризз сказала:
– На делай этого, Кристина. Я не возражаю, пусть она обрежет мне волосы. Я ненавижу их. – В ее голосе послышалось всхлипывание.
Кристина чувствовала, что глаза девочек устремлены на нее. Она, казалось, слышала пугающе громкий стук своего сердца и переводила взгляд с лица Эмбер, полного холодного высокомерия, на расширенные от ужаса глаза Фризз.
– Нет, – сказала она, наконец, – я не буду делать того, что ты хочешь. И ты не смеешь обижать Фризз.
Ко всеобщему удивлению, она с силой оттолкнула Эмбер и оттащила девочек, державших Фризз. Посмотрев Эмбер прямо в глаза, Кристина медленно произнесла:
– Ты больше никогда не будешь обижать нас. Ты – подлая и жестокая, Эмбер, мне жаль тебя. И все, кто водятся с тобой и делают то, что ты им говоришь, вовсе не считают себя хорошими. – Она посмотрела на девочек, но они потупили глаза. – Ты насмехаешься над нами, потому что мы не так хороши, как ты, но по крайней мере у нас есть гордость. Мой папа учил меня уважать себя. Вот это я и собираюсь делать, Александра Хантингтон. Я больше не позволю тебе изводить ни Фризз, ни меня.
9
«Не беспокойся, Долли. Это ненадолго. Скоро мы будем опять вместе».
Голос Джонни эхом отозвался из прошлого. Филиппа отложила ручку и взглянула в иллюминатор частного самолета компании «Старлайт» на звезды и чернеющий внизу океан. После дозаправки на Фиджи они взяли курс на Южную Калифорнию. Кабина самолета освещалась тусклым светом. Чарми, сидя напротив Филиппы, читала, Рики в камбузе готовил кофе и горячие бутерброды для летчиков – вот и все пассажиры на борту.
Когда предчувствия стали вновь одолевать Филиппу, она взяла ручку и попыталась сосредоточиться на работе. Прочла последнюю строчку рукописи: «Два качества необходимы для достижения успеха: обязательность и самодисциплина». Эта фраза будет «затравкой» вводной главы ее книги «План «Старлайт» о сохранении фигуры и красоты из 99 пунктов. К этой главе читатель будет возвращаться снова и снова в поисках душевного подъема. Содержание книги не несет ничего нового, это краткое собрание философских мнений и изречений, которые за многие годы стали фирменным знаком «Старлайта». «Успех знает, чего вы хотите» или «Выигрыш – это решительность».
Филиппа посмотрела на исписанную наполовину страницу, но ручку отложила. Она не могла сосредоточиться. Предчувствие надвигающейся потери отрывало ее мысли от начатой работы и переносило в прошлое, в ту туманную ночь в Сан-Франциско, сорок два года назад, когда она впервые испытала, что такое тяжелая утрата, и в ночь, когда она потеряла все. Не было ни предупреждения, ни предчувствия, никакого другого знака, который подготовил бы ее к внезапному, крутому повороту в жизни.
И еще две трагические утраты были в ее жизни: первая произошла тогда, когда она отправилась в обшарпанную квартирку на задах Китайского театра Граумена в 1958 году, – тогда линия ее жизни была определена навсегда; вторая потеря обрушилась на нее, когда она стояла на мысе Резолюшн и наблюдала, как тонет «Филиппа». Неужели еще один такой поворот в жизни ожидает ее в конце полета? Филиппа попыталась проанализировать свои страхи, она не могла понять, что пугает ее больше: возможность потерять компанию или открытие, что один из друзей предал ее. Пожалуйста, молча молила она черную ночь за иллюминатором, если есть в компании предатель, то пусть он будет не один из наших.
Между ее сиденьем и сиденьем Чарми находился низенький столик, на котором стояло блюдо со свежими фруктами, тарелка с печеньем и хрустальный бокал с «Перрье», в котором плавали ломтики лимона. Отпив из бокала, Филиппа пыталась поудобнее устроиться в кресле. Предстояло еще так много обдумать.
И первая ее мысль была о Беверли Берджесс. Еще в Пере Иван Хендрикс спросил Филиппу: «Фамилия Берджесс вам хорошо знакома?» Она порылась в памяти, но не нашла в своем прошлом никакой Берджесс. Представила журнальную рекламу «Стар», которую Хендрикс показывал ей серебряные звезды на темно-синем фоне. Внутренняя отделка самолета компании «Старлайт» тоже была выполнена в синих оттенках с серебряными звездами, разбросанными по обивке. Филиппу вновь заинтересовала мысль: правда ли, что в жизни близнецов, воспитанных порознь, случаются неожиданные совпадения? Она вспомнила статью на эту тему, прочитанную не так давно, где говорилось о сестрах-близнецах, разлученных сразу после рождения. Они вышли замуж за очень похожих друг на друга мужчин, у них были одинаковые увлечения, они жертвовали деньги в один и тот же благотворительный фонд и даже детям своим дали одинаковые имена. Доказывают ли названия ее компании и отеля на горном курорте, а также их невероятно похожие девизы, что Беверли Берджесс – ее сестра?
– С тобой все в порядке? – тихо спросила Чарми, откладывая книгу и снимая очки, которыми она пользовалась только для чтения.
