потом услышала, как большой котик мурчит. Мама помогла сесть мне поудобней и села рядом со мной под головой у отца.
— Он теплый как большая печка. На природе в его мех можно зарываться и так спать. А хвостом укроет или клубком свернется, то и сжариться можно.
Только сейчас осторожно дотронулась шерсти. И обалдела такая мягкая-мягкая прямо антистресс. Светлого песочного цвета с редкими черными пятнами. Погладила грудинку. Потом едва ощутимо дотронулась под головой. Кото-папочка наклонил голову и дал потрогать уши и погладить по голове.
— Лия, ты очень ласковый ребенок. Мальчишки не церемонились и таскали за шерсть и усы.
— Зачем? Это же больно будет!
Меня лизнули в щеку. Потом маме вылизали губы и за ухом.
— Так Рик, у тебя на лапах ребенок. Заигрывай к жене без Лии под боком.
Мама улыбнулась и нехотя встала. Потом помогла выбраться мне. Отец не спешил вставать, дал обойти его. Хвост слегка подрагивал, лежа на полу. Когда до него дотронулась, отец настороженно посмотрел на меня. А я пожмякала почти половину хвоста и особенно его кончик.
— Мягкий и пушистый. Тебе не больно было?
Ответом было только мур и котик встал и потом превратился обратно в человека. Меня подхватили на руки и крепко к себе прижали.
— Ты даже не попросила папу покатать тебя, — сказала мама с улыбкой.
— А что можно?
Отец только рассмеялся и закружил меня. Правда, мама быстро прекратила это безобразие.
— Рик, она только поела. Это для тебя торт так, легкая разминка, но не для нее.
Со следующего дня ребята в школе шпыняли меня, но по мелкому. Все смотрели на реакцию. А после окончания учебного года случилось то, чего боялись все родители детей перевертышей. Начался слишком ранний, неконтролируемый оборот. Родители проснулись от писка, перемежающегося мявчанием. Сразу кинулись ко мне. Мама по стенке сползла на пол и заплакала. Отец стал звать меня и пытаться разбудить.
— Маита, помоги мне! Я не издам таких звуков, как нужно.
От маминух рук я только затихала, но частичный оборот не проходил. И из этого состояния я не выходила ни в котенка, ни в ребенка. И не просыпалась. Мама дрожащими руками готовила питательные супы, и они втроем старались меня накормить. К концу недели позвонил Алекс, на мой телефон. Отец ответил.
— Оу, а Лию можно?
Он услышал кошачий скулеж, и лицо отца сказало обо всем.
— Сколько она уже?
— Неделю в пограничном состоянии и не можем разбудить.
— Я завтра приеду, можно зайти?
— Да, конечно.
На следующий день смотря на парня до уставшего отца, дошло.
— Алекс, золотце, у тебя мама, кошка?
— Ну да. Понял! Зову.
Он позвонил маме, а отец заметил, что на улице остались друзья Алекса.
— Заходите, мальчики. Думаю, вас такой вид моей дочери не смутит.
Алекс присел на край дивана. Отец держал меня закутанную в легкое одеяло и немного баюкал. Внизу виднелся кончик хвоста черного цвета. Но лицо трансформировалось больше всего в кошачье. И было светлого песочного цвета. Своего друга я учуяла по запаху и подергала носом и хвостом.
— Тебя узнали, это хорошо.
— Лия, проснись, пора вставать.
Я попыталась открыть глаза, отец даже дышать перестал. Потом начала плакать, потому что не получалось, глаза были словно слипшиеся.
— Тише, тише, — сразу стал успокаивать парень и поладил между ушек — какая ты еще маленькая. Ты, наверное, хочешь уснуть? Тогда засыпай. Когда выспишься, пойдем гулять.
Перестала нервничать и пищать. Но полностью уснуть тоже что-то не давало. Мать Алекса, когда увидела меня через видеосвязь, просто кивнула и сказала:
— Минут через двадцать максиму буду у вас.
Алекс побежал открывать ей дверь, когда она приехала. Женщина мимоходом потрепала его по волосам, кивнула его друзьям и поздоровалась с моим отцом.
— Рик, закройте ей глаза повязкой. Какая же она еще крошка, еще совсем слепой котенок.
Повязку соорудили из полотенца. А потом женщина, посмотрев на подростков, сказала:
— Мальчики, подвиньтесь, я не котенок.
Парни мигом зашли за диван. Женщина мигом обернулась степной кошкой. Подошла, понюхала меня, лизнула в щеку. Потом мотнула головой, подавляя неуместные материнские инстинкты. Отец смотрел на нее с улыбкой. Понимал ее желание срочно вылизать маленького котенка. Она стала рядом с моей головой и тихо и тонко стала урчать. Через минуту пошли волны по моему телу. Сначала исчез хвост, другие и малозаметные изменения по телу. И только в конце изменилась голова. Глаза изменились последними. Я сразу стала ворочаться и повернулась спиной к кошке. Она одобрительно муркнула. Обернулась обратно и быстро ушла.
— Солнышко мое, ты как? — спросил отец.
— Словно меня долго и методично избивали, хотя все быстро проходит. В дом влетела мама с дедушкой. Отец им написал о матери Алекса, сразу, как договорился с ней.
— Лия!
— Мама, — сказала тихо и обняла ее.
Она меня ощупала и зацеловала. Так что уже я стала вырываться, иногда срываясь на фырканье. Отец с дедом по-тихому смеялись.
— Кушать хочу.
— Это хорошо, — сказал папа уставшее и встал размяться. — И чего тебе больше всего хочется тортика или мяска?
— Мяса, слабо прожаренного… — сказала немного неуверенно.
— Оу, это нормально котенок, — довольный сказал отец.
Когда уже кушали все большой дружной компанией. Алекс спросил:
— А братья Лии, когда обернулись?
— Дерек в пятьдесят, Ронберт в пятьдесят пять, Януш в шестьдесят. У всех сначала начинал менять характер на более агрессивный, — парни дружно закивали, притом как-то виновато. — Каждый раз вывозил котенка в лес, и мы вместе охотились. Ну как охотились. Я лови первого зайца, и отпускал у ребенка перед носом. Секунда и уже тостожопый котенок несется за добычей.
— Ну небыли они толстыми, — заступилась мама за сыновей.
— Упитанными, — сказал дедушка, подавляя улыбку. — Как оборот прошли, так и похудели. Просто кто-то очень заботливая мама. Повезло, что к Лие не прилипает лишнего.
— Она просто не есть торты на ночь, — сказал отец откровенно улыбаясь.
— Смотрю, ничего не изменилось.
— Лия, ты гулять пойдешь, допустим, завтра?
— Угу, — только и смогла промычать смущенно.
— Ты так не смущайся, с тобой нянчиться будут сразу четверо ребят.
— Скажите, а зачем понадобилось Лие глаза завязыват, когда мама Алекса пришла?
— Потому что могла произойти привязка, она
