Аня передала на Большую землю: «Ведем тяжелые бои, фашисты предпринимают все, чтобы уничтожить отряд. Шлите самолеты для эвакуации раненых и больных. Будем прорываться…»
К этому времени Аня готовилась стать матерью. Командование об этом знало. Поэтому летчикам было поручено вместе с ранеными вывезти и радистку Аню.
Но она воспротивилась: «А кто же будет поддерживать связь?» Аня не полетела.
Наступила ночь. Отряд стал готовиться к прорыву вражеского окружения. За несколько часов до этого прибыл У-2. Командир отряда сам усадил Аню в машину и приказал летчику немедленно взлетать. В последний момент к самолету подбежал молодой партизан с грудным ребенком на руках. Жена его вчера погибла в бою, и осталась восьмимесячная дочка. Боец положил на колени радистке ребенка, кое-как закутанного в лоскутное одеяло. Аня только и успела узнать имя девчушки, а куда ее определить, уже не расслышала из-за рева мотора. У-2 побежал и вскоре оторвался от земли. Парашютистка решила, что оставит малышку у себя, тогда отец быстрее сможет найти.
Часа через два полета в открытой кабине Аню начал бить озноб. Мучительно болела голова. Девочка тоже замерзала. Аня сняла с себя ватник и укутала ее. Оставшись в легком пальто, она совсем окоченела. Стала меняться погода: появилась низкая облачность, пошел снег, усилился ветер. У-2 бросало то вниз, то вверх. Аня впала в беспамятство. Пришла в себя, когда пилот тронул за плечо: «Вам плохо?»
Аня ответила:
— Возьмите девочку…
Радистку отправили в госпиталь. Там определили, что у нее начинается крупозное воспаление легких. Лечилась Аня довольно долго, потом ее перевезли в родильный дом. На свет появилась дочь парашютиста Анатолия Авдеенкова, которую по давнему желанию отца назвали Светланой. Теперь ей уже больше, чем отцу, когда он погиб (Анатолию Авдеенкову тогда было 20 лет). Светлана знает его по рассказам матери, любит и во всем хочет быть похожей на него.
* * *
А Руфа Федоровича Демина помните? До войны он жил в городе Кольчугино, работал кондитером. Он был хорошим спортсменом, активным участником художественной самодеятельности, массовок, комсомольских субботников. Жизнерадостный и приветливый чернобровый богатырь приглянулся Вере Веселовой. Девушка тоже пришлась по душе Руфу. Перед уходом Демина добровольцем в парашютный отряд Вера сказала, что будет ждать его.
Когда с Руфом случилась беда, Веселова училась в Москве, в институте. Демин решил не портить ей жизнь и перестал писать. Девушка поехала к его матери, узнала адрес госпиталя, где лежал Демин, навестила его.
Руф сказал подруге:
— Вера, я освобождаю тебя от данного мне обещания… Будь счастлива!..
Вера вспыхнула:
— Ты не решай за меня!
Тогда Демин пошел на обман:
— В общем… я на тебе не женюсь. Разлюбил…
Вера ушла потрясенная.
Через некоторое время, узнав, что Руф перевелся в кольчугинский госпиталь, Вера оставила институт, переехала в Кольчугино и устроилась машинисткой в редакцию местного радиовещания, чтобы быть рядом с ним.
Руф начал пробовать ходить. В одном из писем он рассказывал мне: «На зажившую ногу уже сделали протез. Я воспрянул духом, хотя каждый шаг причиняет боль. Двигаться даже с помощью костылей очень тяжело. Я не люблю, когда за мной ухаживают, стараюсь обходиться без посторонней помощи».
Когда был изготовлен и второй протез, Демин стал упорно тренироваться в ходьбе. Целыми днями он вышагивал по коридорам, лестницам, до крови натирал ноги, отлеживался и начинал снова…
Некоторое время спустя Руф начал отпрашиваться в город. Протезы были сделаны плохо, передвигаться на них — одно мучение. Возвращаясь с прогулки, Демин не раз давал себе слово не ходить больше. Но лишь заживали раны, опять целый день пропадал на улицах. Так продолжалось долго. В конце концов Демин добился своего. Врачи стали водить его по палатам и показывать другим: вот чего может достичь человек, если захочет.
Вера помогла Руфу избрать специальность. Он долго не знал, чем заняться. Идти снова в кондитеры — не под силу, надо быть все время на ногах. Поступить учиться — опять-таки куда?
Однажды Вера взяла билеты на концерт духового оркестра. И Руф загорелся. Он умел играть на многих инструментах. Вера посоветовала:
— Создай музыкальный коллектив и руководи им.
Нелегко было это сделать: не хватало знаний.
— Надо учиться, Руф, — настаивала Вера.
Она помогла Демину подготовиться к поступлению в музыкальное училище имени Гнесиных, и он стал настоящим дирижером.
Руф и Вера уже много лет живут вместе. Они счастливы.
* * *
Совсем недавно я получил весточку от бывшего бойца нашего отряда Александра Ерохина. После неудачной выброски западнее Велижа он служил в разведке Западного фронта, был дважды ранен. Сейчас живет в Богородске, работает на заводе. Женат, имеет троих детей.
Отыскались также бывшие командиры десантных групп офицеры Кабачевский, Шкарупо, Гришин, Авдулов, Сулимов, Альбокримов и многие другие. Большинство из них успешно трудятся в народном хозяйстве, некоторые продолжают служить в Вооруженных Силах.
Старшина Иван Бедрин после юхновской операции еще не раз летал в неприятельский тыл, был ранен. В настоящее время живет с семьей в Москве, работает начальником планового отдела на крупном заводе.
В Москве обитает и Александр Буров. Он стал инженером-металлургом. Заслуженным уважением среди рабочих депо на станции Александров пользуется Владимир Бажин…
* * *
В 1961 году по приглашению Юхновского райкома партии вместе с другими участниками боев на Угре мне снова удалось побывать в местах, где сражался наш отряд. Юхнов отстроился, разросся. На месте деревянного моста через Угру, который мы взорвали, красуется теперь железобетонный гигант. В Доме культуры мы встретились с жителями города. Наша беседа с ними продолжалась до поздней ночи. Многие из нас выступили с воспоминаниями. Я рассказал о славном юхновском комсомольце Василии Федорове, рассказал о том, как он помогал десантникам и в октябре 1941 года и во время зимних боев.
— Где он теперь? — спросил я.
Было горько услышать, что бесстрашный юноша, получив тяжелое ранение, долго болел и умер. Инструктор Юхновского райкома партии Владимир Егорович Маслов рассказал, что Василий Кузьмич Федоров родился в 1924 году, в семье крестьянина поселка Корь. Учился в олоньегорской начальной школе, потом в юхновской средней школе. Там вступил в комсомол.
Когда Юхнов был оккупирован фашистами, Василий Федоров собирал разведывательные данные Для нашего отряда. Вместе с парашютистами группы Кравцова он совершал диверсии во вражеском тылу.
Во время выполнения одного из заданий Федоров был ранен и пленен карателями. Его не раз водили на допрос, подвергали пыткам. Ничего не добившись, гитлеровский комендант приказал расстрелять его. Василия перевезли в Коноплево и бросили в амбар. Избитый, голодный и обмороженный, он проделал отверстие в соломенной крыше и выбросился в сугроб, но вновь был схвачен фашистами.
В Юхнове, куда Василия направили, он среди пленных увидел и раненого техник-лейтенанта Кравцова. Их всех согнали на стадион, обнесенный колючей проволокой. Кравцов и Федоров договорились: если их не расстреляют здесь, то они попытаются бежать, когда колонну погонят в Рославль. Все попавшие в неволю с надеждой прислушивались к далеким артиллерийским раскатам, доносившимся с востока. Это наступали советские войска.
Сохранилось письмо Василия Федорова, в котором он рассказал о том, что произошло с ним дальше:
«Через два дня фашисты погнали нас в свой тыл, в Рославль. Мы шли, поддерживая и подбадривая друг друга. Вот миновали Барановку, сожженную деревню Долину, перешли реку Ремеж. Каратели толкали нас и гнали быстрее вперед, а мы нарочно замедляли шаг. Конвоиры застрелили пятерых наших товарищей.
Держа автоматы наготове, немцы гнали нас все дальше. Прошли сожженную деревню Касимовку, показался мост через Рессу. Здесь к реке с обеих сторон вплотную подступает лес.
Техник-лейтенант Кравцов быстро вынул из-под подкладки куртки пистолет и двумя выстрелами сразил двух вражеских солдат. Я схватил автомат одного из убитых и успел уложить третьего. Военнопленные воспользовались этим и рассыпались в разные стороны. Мы бежали втроем — техник-лейтенант, я и еще один незнакомый десантник. Гитлеровцы открыли стрельбу. Их пуля сразила Кравцова. Парашютист был ранен в правую руку, а я — в кисть левой. Мы направились в сторону Устиновки, туда, где слышался бой…»
Василию Федорову удалось вырваться из лап врага, пробиться к своим. В марте 1942 года он уже находился в рядах Красной Армии. В боях западнее Юхнова Федоров был тяжело ранен в голову…
