Вот до какого невероятного вывода доходят те, кто бесконечные напоминания считают «методом воспитания» сознательного человека. Ясно каждому, что его не только применять, но даже назвать «методом» нельзя.
Когда дело касается подшивания воротничков, чистки ботинок, застегивания халата, мытья рук после работы и им подобных вопросов, то с вредом «метода» напоминания дирекция училища еще мирится. Мучается один мастер.
Но когда этот же «метод» дает свои плоды при воспитании таких качеств, как привычки работать без брака, являться вовремя в мастерскую, беречь инструменты и оборудование, уважать старших, то тут горечь его плодов отравляет существование не одному мастеру, а всем работникам училища, включая директора.
Приведем один пример.
Мастер С. (РУ № 61) получает группу учащихся первого года обучения. Первый месяц занятий проходит благополучно, нет ни одного прогула. В следующий месяц пропущен один час. Это, так сказать, первая проба, которую предпринимает новичок.
Мастер остается после работы с провинившимся и долго наедине беседует с ним, «доводя до сознания» недопустимость прогулов и уговаривая не повторять этого. Тот как будто соглашается и даже дает обещание не делать больше так. Проходит недели три, и тот же учащийся прогуливает 6 часов, т. е. целый рабочий день.
И опять дальше индивидуальной беседы мастер не идет. Теперь всем учащимся видны результаты «разведки». Прогульщик чувствует себя в центре внимания ребят, и его доказательства убийственно неопровержимы: «Я же говорил вам, что ничего не будет!».
И в группе разражается эпидемия прогулов: 132 часа за один месяц. И теперь ни беседы мастера, ни вызовы к замдиректора, ни призывы к родителям о помощи – ничто не помогает. В группе полный развал, все хватаются за голову, потому что у этой группы находятся еще и последователи. Директор училища должен предпринимать радикальные меры – дать в группу требовательного мастера.
Таково прямое следствие подмены требования напоминанием, уговариванием и другими подобными действиями, не могущими привести в данном случае к цели. А надо было во всех этих случаях предъявить учащимся твердое, негнущееся требование, и необходимый результат был бы достигнут не более чем в две-три недели.
Так что же такое требование? – спросит читатель. Разве я не требую, когда говорю своим учащимся: «Являйтесь вовремя на занятия! Надевайте очки при заточке резца?!» – и требую настойчиво, повторяю десятки раз!
Да, ответим мы, это уже не требование, если вы повторяете его много раз, а учащиеся все равно не выполняют или выполняют только некоторые из них.
Требованием оно будет тогда, когда вы добьетесь, чтобы его выполнили все. Подчеркиваем – все без исключения, так как один «червячок» уже испортит все яблоко. И если в первые дни могут быть один, два или несколько человек, не выполнивших ваше требование, вы обязаны немедленно принять меры для того, чтобы добиться его выполнения во что бы то ни стало и не только сегодня, но и завтра и каждый день. Если вы потребовали сегодня, чтобы были чистые ботинки, а завтра забыли об этом, то лучше не начинайте разговора о ботинках вообще. Не вводите в заблуждение никого и не обманывайте самого себя. Потому что такое «требование» не приведет к цели.
Требовать, конечно, надо уметь, и этому настойчиво следует учиться. Ведь «потребовать» – значит поставить задачу учащемуся, и сделать это надо таким образом, чтобы она была выполнена всеми.
Форма требования может быть различна и всегда зависит от конкретных особенностей обстановки, в которых оно предъявляется. От короткого распоряжения, подобного приказу, и делового указания – к таким мягким формам, как просьба и совет. Но в каждом отдельном случае требование должно быть рассчитано на безусловное его выполнение, на подчинение учащихся мастеру или руководителю.
Основной формой требования остается деловое распоряжение или указание мастера, отданное решительно и твердо, без тени сомнения в том, что оно может быть не выполнено. Оно должно быть кратким, ясным, исполнимым и высказываться спокойно, без раздражения. Особого внимания от мастера требует контроль выполнения требования, и там, где контроль отсутствует или ведется несистематически, требование теряет свое значение.
Требовательное воспитание кажется трудным до тех пор, пока не решаются его проводить, а как только решатся, то оно становится легким и простым.
Мастера К. (РУ № 1) привел в недоумение вопрос: «Что вы делаете, если учащийся вам не подчиняется?»
– Как это не подчиняется?! – с искренним удивлением воскликнул тот. – У меня такого случая не было, и я просто не представляю себе, как это может быть.
Все становится понятным, если посмотреть, как он осуществляет свои требования к группе.
Однажды, в начале учебного года, около половины учащихся его группы не выполнили первого домашнего задания по русскому языку. Малоопытная преподавательница, расстроенная случившимся, вместо того, чтобы самой принять меры, сразу же после урока обратилась к К. и просила его помочь.
К. пришел в группу к окончанию последнего урока и, не ожидая, когда учащиеся начнут выходить, переступил порог. Окончился урок, и в классе царило обычное оживление. Собирали еще книги и тетради, громко говорили, некоторые уже направились к выходу. К. на секунду остановился у двери, его заметили, и шум как-то сразу стал слабеть.
– Садитесь! – коротко и решительно сказал он.
В самом тоне этого «Садитесь!» было столько требовательности, что все невольно сели, и в классе наступила полная тишина. Уже одна эта несколько необычная тишина заставила всех насторожиться и как будто говорила: «Что-то случилось!». К. подошел к столу и, сохраняя все то же сосредоточенно-серьезное выражение лица, начал:
– У нас на автозаводе только тогда слесаря считают хорошим, когда он дает 150–160 % нормы, а вы сегодня даже 100 % не сделали – не написали домашнего задания по русскому. Куда это годится? В мастерской вы работаете неплохо, прямо это говорю, а тут… оскандалились. Я такую работу за работу не признаю. И от вас требую, чтобы это было первый и последний раз! Не подводите группу! – К. остановился и медленно обвел глазами класс. Никто не пошевелился. Затем он, как будто успокоившись, деловито распорядился: «Открывайте тетради и пишите домашнее задание сейчас! А те, кто его сделал, могут идти домой».
Так мастер сразу показал всей группе «свою линию». Все учащиеся увидели, что мастер не отступит от своего требования. Только такая линия решительной и последовательной требовательности, когда ни у кого не возникает даже мысли, что требование может быть не выполнено, может привести к желаемым результатам.
Б. П. Никитин, 1954 год
Ну как, дорогие коллеги-родители, не узнаете ли вы свои собственные огрехи в деле организации домашнего труда и порядка? У нас в доме этими напоминаниями и уговорами общими усилиями (особенно женскими) даже малышей отучили слышать и выполнять просьбы с первого раза. И фраза «Сколько можно тебе говорить?!» – никак не содействует, например, своевременной уборке или выносу помойного ведра.
Без детей, оказывается, нам нельзя
Как же беспомощна я была, сколько ошибок наделала и пустячных, и непростительных! Можно только удивляться ребячьему терпению.
Со временем я поняла, что главное – осмыслить, прочувствовать конфликт и извлечь из него урок. Вот так и накапливается опыт. Разумеется, не все запомнишь, да вовсе и не обязательно запоминать, а тем более записывать. Но события-то происходят ежедневно, ежеминутно, чуть ли не ежесекундно! И каждый раз отзываться на них приходится немедленно: в книгу не заглянешь, консультироваться не у кого да и некогда, «на потом» тоже не отложишь – как тут не наделать ошибок? О том, что они есть, всегда дадут знать дети: капризами, протестами, какими-то отклонениями от желаемой нормы. А ты, мама, каждый раз разберись, пойми, учись, «не позволяй душе лениться». И да здравствуют ошибки! Если они заставляют думать и становиться… добрей.
Никак не могу обойтись без восклицательных знаков, а ведь понимаю, что они часто лишь запутывают мысль. Вот и сейчас я вспомнила строгого Корчака, у которого нет пустых проходных фраз. В каждой – мысль, а подспудно – эмоция, взведенной пружиной. Вместе все действует убедительно, неотразимо, точно.
Например, его мнение (оно прямо противоположно моему) о ежесекундных и ежеминутных откликах на события: «Несказанно важно делать редкие, но массированные замечания в виде дружелюбной беседы. Мы обычно боимся, что ребенок забудет; нет, он хорошо помнит; это, скорее, мы забываем и поэтому предпочитаем разделаться “по горячему следу”, иными словами – не вовремя, жестоко».
