4. Власть в Китае проистекает из способности «сделать паузу», принять ситуацию во всей ее неопределенности и посредством внешней уступчивости, своего отсутствия в деле выказать свою предельную жесткость и непреклонность. Поэтому власти в Китае обязательно сопутствует тайна. Политика видимая — это всегда дымовая завеса; она формируется тем самым «церемониалом», который призван прикрывать «внутренние» интересы. Искусным политиком слывет тот, кто умеет сполна выстроить оба ряда своей деятельности — внешний и внутренний. Мудрого политика китайцы любили уподоблять зеркалу, которое выявляет все вещи, никак себя не выказывая. Соответственно, главным свойством правителя в Китае считалась так называемая «добродетель», которая на самом деле обозначала не соблюдение условностей обыденной морали, а жизненную мощь, полноту жизненных свойств той или иной ситуации. Человек «добродетели», по представлениям китайцев, без усилия побуждает других повиноваться ему, и именно потому, что сам не живет «для себя», но целиком погружен в поток вселенской сообщительности Сердца.
Разумеется, видимая скромность, неприметность человека и есть лучший знак власти. Как гласит старинная китайская поговорка, «настоящий человек не показывает себя, а кто показывает себя, тот не настоящий человек».
Мудрость китайских стратагем в последней ее глубине — это бесконечно действенный покой.
«Могущий вместить да вместит».
В заключение несколько слов о значении «Книги Перемен» для китайской науки стратагем. Именно этот древнейший канон, использовавшийся для гаданий о выборе способа действия, предоставил китайским стратегам язык технического описания динамики ситуаций, которые обозначаются отдельными стратагемами. В основе «Книги Перемен» лежит система графических символов, которые составляются из черт двух видов, — сплошной и прерывистой — обозначающих две мировые силы: активное, светлое, мужское начало ян и пассивное, темное, женское начало инь. В книгах по стратегии понятия ян и инь обладают чрезвычайно широким спектром значений, как-то: сила и слабость, нападение и оборона, фронтальная атака и обходной маневр, подлинное и обманное, явное и скрытое, ярость и выдержка и проч.
Восемь возможных комбинаций трех таких черт образуют так называемые триграммы, составляющие базовый слой символики «Книги Перемен». Собственно же текст канона представлен 64 комбинациями из шести черт, именуемых гексаграммами. Существует множество методов толкования смысла гексаграмм: по составляющим их двум триграммам, — нижней и верхней, «внутренней» и «внешней» — по общей конфигурации черт, по значению отдельных черт в связи с их положением в гексаграмме и отношением к другим чертам и т. д. Счет черт в гексаграмме ведется снизу вверх, причем янским чертам соответствуют четные числа, а иньским — нечетные. Различаются «сильные» и «слабые» черты: черта считается сильной, если ее порядковый номер соответствует ее природе.
Гексаграмма в целом и каждая ее черта в отдельности имеют краткие словесные пояснения, которые, с одной стороны, играют роль технической инструкции, а с другой, имеют вид вольных поэтических метафор. Подобное смешение жанров, заметим, вообще свойственно каноническому тексту, призванному описывать без-предметное. Осмысление же гексаграммы предполагает проникновение во все нюансы прилагаемых к ней толкований, для чего требуется и эрудиция, и воображение, и жизненный опыт. Таким образом, текст «Книги Перемен» и способ его прочтения являют в своем роде классический пример функционирования канона в культурной традиции как погружения в глубину опыта посредством раскрытия неисчерпаемого богатства смысла.
В этом популярном издании, однако, пришлось ограничиться лишь самыми общими и поверхностными разъяснениями соответствующих гексаграмм. Желающие могут самостоятельно восполнить пробелы, обратившись к русскому тексту «Книги перемен» в переводе Ю. Щуцкого[228]. Для удобства читателей, незнакомых с китайским оригиналом, переводчик старался следовать версии Ю. Щуцкого, отступая от нее лишь при крайней необходимости.
Тридцать шесть стратагем[229]
Шестью шесть — тридцать шесть[230].В счете сокрыто воинское искусство,Воинское искусство заключено в счете.Сильная и слабая стороны во взаимной связи меняют позиции[231],Ключ к победе таится в этих переменах[232].Невозможно придумать стратагему заранее,А придумаешь — все равно толку не будет.
Гексаграмма Кунь, соответствующая максимальному покою и уступчивости, выражает, таким образом, высший смысл мудрости тридцати шести стратагем, каковая есть не что иное, как бесконечно действенный покой, всеобъемлющая ускользаемость, вездесущее отсутствие.
Существовал порядок расположения гексаграмм, в котором гексаграмма Кунь стояла на первом месте.
Толкование:
Считайте и снова считайте и не слишком уповайте на принципы. Эти принципы сами раскроются в ваших расчетах, суть же расчетов поведать нельзя.
Видеть в искусстве войны только искусство и не знать, что это искусство основывается на точных расчетах, — значит не знать, как пользоваться искусством.
Уловки и интриги в искусстве войны всегда проистекают из естественного хода событий и человеческих чувств.
Малейшая неловкость в их применении неминуемо зародит подозрения и повлечет за собой брожение в умах. Тогда нельзя будет применить ни одного приема.
И еще надо сказать: тридцать шесть стратагем разделены на шесть разделов по шесть стратагем в каждом.
Первый раздел посвящен стратагемам победоносных сражений;
Второй — стратагемам сражений при равновесии сил;
Третий — стратагемам наступательных сражений;
Четвертый — стратагемам сражений с несколькими участниками;
Пятый — стратагемам сражений совместно с третьей стороной;
Шестой — стратагемам проигрышных сражений.
Дополнительное высказывание:
В «Каноне войны в ста главах» говорится:
«В делах военной стратегии в основе всего лежит счет. Прежде чем начать военные действия, надлежит иметь ясное понимание способностей военачальников, знать сильные и слабые стороны обоих лагерей, численность войск, особенности местности, на которой развертываются боевые действия, а также подкрепления, на которые могут рассчитывать в каждом лагере. После этого можно начинать действовать…»
Раздел первый. Стратагемы победоносных сражений
Стратагема первая. Обманув государя, переправиться через море
Тот, кто старается все предвидеть, теряет бдительность.
То, что видишь изо дня в день, не вызывает подозрений.
Ясный день скрывает лучше, чем темная ночь.
Все раскрыть — значит все утаить[233].
Толкование:
Тому, кто что-то замышляет, нет пользы от ночной темноты и потаенных мест. Красть в полночный час, грабить в глухом закоулке — это действия невежд и неучей.
Муж, знающий толк в хитростях, так не поступает.
Смысл стратагемы по «Книге Перемен»:
Словесное пояснение к этой стратагеме отсутствует, однако упоминаемые в тексте состояния «великого ян» (две янские черты) и «великого инь» (две иньские черты) путем добавления к ним одной янской и одной иньской черт позволяют составить гексаграммы № 43 Гуай (Выход) и № 15 Цянь (Смирение). Начальная, вторая, четвертая и пятая черты в гексаграммах являются взаимообратимыми.
Гексаграмма Гуай начинается с триграммы Небо (Цянь), символизирующей творческий импульс, созидание, за которым следует тенденция к угасанию импульса. Созидание в данном случае требует осторожности, отчего пояснение к гексаграмме гласит: «Неблагоприятно браться за оружие». Высшая мудрость заключена в способности примирять и гармонизировать. Сильная пятая черта (пятая девятка) означает успех для того, кто «действует решительно». Она относится как «великое ян» к верхней иньской черте, символизирующей «великое инь». Относительно слабую третью девятку можно истолковать как фазу покоя в середине пути. Общий смысл гексаграммы Гуай можно понять следующим образом: необходимо решительно вступать в противоборство, но не терять осторожности.
Иллюстрация:
1. Однажды — это случилось в конце II в. — город, находившийся под управлением Кун Жуна, осадило многочисленное вражеское войско. На следующий же день осаждавшие город воины с изумлением увидели, что один из подчиненных Кун Жуна, некто Тан Шицы, в сопровождении нескольких всадников выехал из ворот города, поставил у городской стены мишень и принялся стрелять в нее из лука. Расстреляв все стрелы, Тан Шицы и его спутники сели на лошадей и уехали обратно в город. На следующий день Тан Шицы и его спутники повторили свой выезд. На сей раз вражеские воины проявили гораздо меньший интерес к их появлению. А на третий день во вражеском лагере никто даже не смотрел в сторону Тан Шицы и его людей.
