«Тем не менее это Кали-юга, и как только большинство людей начинают чувствовать этот негативный эффект выведения наружу своих дурных карм, они винят в этом мантры и полностью прекращают практику как раз в тот момент, когда ей надо дать полный ход. Можно ли удивляться тому, что они не получают от своей садханы никакого эффекта?»
«Не удивительно», - саркастически откликнулся я.
«Жил однажды человек, который предавался аскезе Повелителя Шивы в течение ста лет и за всё это время не приобрёл ни малейшего духовного опыта. Лёжа на смертном одре, он думал про себя: «В чём же дело? Неужели веемой старания зря?» Ему бы следовало припомнить, что, поскольку материя неразрушима, каждое действие должно принести плод, это лишь вопрос времени. Время существует лишь для нас, смертных, но не для бессмертных. Колеса Природы вращаются очень медленно, почти как у парового катка, и, как и паровому катку, Природе нипочём любые препятствия на пути.
«В следующей жизни этот человек родился пчелой. Он забыл мантру, которую повторял, он забыл свой ритуал, он забыл всё, но где-то на границе его сознания в нём застряла потребность поклоняться Шиве, по крайней мере в том виде, как он вынес её из прошлой жизни.
«Быть может, именно эта остаточная склонность и привела однажды пчелу в Бенарес, главный город Шивы. Она подлетела к саду одного купца и, увидев там прекрасные лотосы, стала собирать с них нектар. Она забыла всё о Шиве и обо всём вообще, она думала лишь о нектаре. Она до того упивалась нектаром, что не заметила, как наступила ночь, и лотос, в котором она находилась, закрылся. Она оказалась в ловушке. Что было делать? Чтобы освободиться, ей пришлось ждать утра.
«На следующее утро, перед рассветом, купец вышел в сад, срезал лотос, в котором сидела пчела, принёс его в священную комнату, сказал «Бхоле» и поставил лотос над изображением Шивы.
«Когда встало солнце и его лучи упали на лотос, лепестки раскрылись и пчела вылетела наружу. Божественный Шива, знаток прошлого, настоящего и будущего, сказал Себе: «Вах, вах! Вот человек, который поклоняется мне и предается аскезе в течение ста лет, и вот он умирает и становится пчелой, которая садится мне на голову! Варам брухи! (Проси награду!)»
«Пчела ответила: «Какое теперь «варам брухи»? Мне это было нужно, когда я была человеком. Хочу быть такой, как ты!» И вдруг она стала вылитым Шивой. Более того, этот человек стал одним из приближённых Шивы, бессмертным».
В этот момент Лизу вскочила и принялась настойчиво лизать лицо Вималананды, требуя немедленного внимания и тем самым заканчивая беседу. Это поразило меня как некое предзнаменование, закрепление того, о чём говорил Вималананда, подтверждение его слов.
Солнце, Луна и Огонь
В полуденный час беседы Вималананды, как правило, вращались вокруг лошадей, поскольку большинство людей, собиравшихся около него в этот час, интересовались последними известиями с бегов, которые составляют основу благосостояния тех, кто играет на скачках. Любители духовных бесед собирались, как правило, по вечерам, когда он отдыхал и настраивал свой ум на Реальность. Однажды вечером, услышав, как кто-то из его духовных «детей» со знанием дела рассуждает о «знании» и «поклонении», он почувствовал необходимость дать чёткое объяснение.
«В садхане может быть как «моё желание», так и «твоё желание». Если существует «моё желание», я следую пути джнаны, пытаясь стать джняни. Если существует лишь «твоё желание», я следую пути бхакти (поклонения), стремясь стать бхактой, почитателем. Существуют лишь две эти возможности. «Нашего» желания не бывает, поскольку здесь возникает двойственность. Двойственность - это нечто среднее, ни здесь и ни там. «Между» бесполезно для духовности. Нужно быть либо «здесь», либо «там». Если ты «здесь», поклоняясь божественному в своём существе, тогда ты - джняни, и твоё желание существует. Если ты «там», ты поклоняешься внешней форме божественного, и ты - бхакта. Третьего пути нет.
«На пути джнаны гуру помогает ученику «вытянуть» его астральное тело, в то время как его физическое тело всё ещё живёт. Это немного болезненно, потому что астральное тело совершенно забыло свою истинную природу. Оно настолько крепко срастается с физическим телом, что его трудно «снять». Но когда это наконец сделано, ученик понимает, насколько это ценно, так как теперь он может войти в своё причинное тело и выбрать те кармы, с которыми он хочет расстаться, учитывая свою скорость и свои условия. Теперь ему остаётся только следовать адешам (командам, инструкциям) внутреннего гуру. Адеша означает Адья Иша, Первое Божество, внутренний голос, который говорит ученику, что и когда ему делать.
«На пути бхакти всё решает учитель, и единственное, что остаётся ученику, - постоянно пребывать в состоянии бесконечной преданности учителю и божеству».
«А что лучше?» - спросил слушатель, который нечасто посещал жилище Вималананды.
«Здесь нет ни лучшего, ни худшего. Всё полностью зависит от садхаки и гуру. Результат - один. Однажды Джнанешвар Махарадж совершал паломничество с группой других святых. Стояла страшная жара, и все они страдали от жажды. В единственном колодце, который они смогли найти, не было ведра. Как же достать воду?
«Сначала брат Джнанешвара, Нивритти Натх, который обучал Джнанешвара пути джнаны, с помощью своих йогических сил сам спустился в колодец и достал воды. Затем Намдев, который научил Джнанешвара пути бхакти, запел песню во славу Повелителя. Его поклонение было настолько глубоким, что каждое живое существо в округе, даже деревья и растения, наполнились любовью Бога. Вскоре и вода стала переплескиваться через край колодца, услышав безграничную радость в воспевании Намдевом благости Бога. И тогда Джнанешвар осознал, что ему открылся конечный итог обоих путей - знания и поклонения, и он попросил у своей возлюбленной богини Виттхалы разрешения покинуть тело, потому что в этом мире для него не осталось ничего, что нужно познать».
На мгновение воцарилась тишина. Мы размышляли над услышанным, а затем Вималананда продолжил:
«Давайте подумаем над этим в контексте тонкого тела, нади и Кундалини. Бхакти и джнана - это две дороги к Аджна-чакре. Всякий следующий дорогой джнаны должен сосредоточиваться на Солнце. Все древние ведисты следовали джнане и все они, как правило, были огнепоклонниками. Что происходит с человеком, который смотрит на Солнце? Он становится слепым; буквально слепым, если он действительно глядит на Солнце, и слепым к миру, если он наблюдает Солнце Джнаны. Если вы станете слепы ко всяким различиям, всяким именам и формам, вы не увидите ничего, кроме того, что есть Единая Реальность. Солнцепоклонник следует Гангу, который здесь символизирует правую ноздрю, Сурья-нади.
«Человек, который следует путём бхакти, использует в своих ритуалах левую ноздрю, Ямуну, которая символизирует Луну. Это занимает немного больше времени, чем путь джнаны, и даже во внешнем мире река Ямуна длиннее Ганга, поскольку она петляет, а Ганг течёт прямо. Яма, Посланец Смерти, который приходится братом реке Ямуне, говорит, что, если человек совершает омовение в Ямуне на Бхау-Биджа (Братский День), то все его кармы смываются. Поэтому люди в этот день стекаются к Ямуне. Но они глупы. То, что имеет в виду Яма, это Ямуна тела, левая ноздря».
Выдержав небольшую паузу, в течение которой мы усваивали идею омовения в нади, он сменил курс:
«Конечно, редкий мужчина осиливает бхакту, а женщинам это даётся легко. Здесь нужно мягкое сердце и умение прятать свою любовь. Что происходит с тем, кто глядит на Луну? Лунатизм, сумасшествие. Когда вы достигаете махасамадхи,эмоционального просветления, вами овладевает безумие, вы сходите с ума от бесконечной радости и любви. Луна олицетворяет ум, и она холодна. Луна даёт упоительную прохладу и сводит сума. Именно это любовное помешательство даёт нам возможность так дивно влюбляться. Солнце тоже нас любит, но Солнце настолько распалено, что оно превращает нас в пепел, сразу, безо всякой любовной игры. Солнце учит нас самоотверженности. Самоприверженность - вот наш худший враг, хотя без некоторой самоприверженности не бывает любви.
