«Жив ли ещё Назарий?» – думала Латгардис, отправляясь туда.
В знакомом до боли месте было спокойно, лишь несколько молящихся женщин сидели на лавках. Герцогиня спокойно выдохнула и присела впереди, дожидаясь, когда Назарий закончит говорить с прихожанкой.
Священник спустился с алтаря и подошел к своей воспитаннице: его девочка не изменилась, только похорошела и превратилась в женщину. У нее больше не было взгляда потерянной, стесняющейся принцессы. Латгардис уверенно смотрела вперед и гордо держала голову. Лишь синие глаза были по-прежнему холодными и немного грустными.
– Девочка моя! Я слышал о твоем возвращении,и о том, как с тобой поступил супруг.
Латгардис и Назарий крепко обнялись.
Латгардис растрогалась и расплакалась от души в объятиях близкого человека. Они присели на лавку поговорить.
– Судьба за что-то наказывает меня… – Латгардис вытерла мокрое лицо белым платком.
– Ну-ну, все не так уж и страшно. Ты добралась домой и ждешь ребенка.
Назарий перекрестил Латгардис.
– Теодор не просто избавился от меня, он завел себе любовницу, которая…
– Мне жаль это слышать, дитя мое! Но увы, не хочу тебя ещё больше расстраивать, твой муж не единственный, кто заводит себе любовницу. Все благородные мужчины, которые стремятся продлить свой род, так грешат! – священник пытался найти утешительные слова.
– Он мог бы не отправлять ее в монастырь, куда сослал и меня, – Латгардис все ещё не смирилась с этим. Она никогда Теодору не простит, что из-за него ей пришлось склоняться по свету в то время, когда его блудница получила все привилегии. - Я не удивлюсь , если узнаю, что он признал ее бастарда!
Назарий погладил ее по плечу.
– У тебя есть та самая рукопись, где написано, что ты теперь свободная дама? – Назарий должен был убедиться, что она действительно в безопасности.
– Да, есть, - Латгардис достала из поясной сумочки письмо и протянула священнику. - Я должна была отправиться в монастырь, но я достаточно в них нажилась. Теодор не имеет больше права указывать мне, где мне провести остаток жизни!
Назарий прочитал документ и нахмурился.
– Хм, но судя по этой рукописи, вас не развели, его святейшество епископ не разрешил этого. Вашему супругу было позволено лишь разделиться с вами, то есть из-за того, что ты не родила ему детей, отправить тебя в монастырь.
– Что? Что это значит? – Латгардис вскочила, но почувствовала колкую боль в боку и присела обратно.
– Вы по-прежнему супруги! – сказал священник то, что Латгардис никак не ожидала услышать.
– Не может быть. Почему я раньше не прочитала это письмо?! – Латгардис медленно встала и подошла к алтарю, перекрестилась. – Хочешь сказать, что Теодор, как мой супруг будет иметь в моем доме власть?
– Нет, нет, что ты! – Назарий посмотрел на распятие и перекрестился. – В последние года Господь оберегает Каркассо от войн. Мы не в королевство франков,и Эмерик здесь главнокомандующий!
– Но наш c Теодором ребенoк может дать ему такую власть? - Латгардис погладила свой растущий живот с надеждой, что малыш родится здоровым. Ведь все эти пять месяцев она только страдает и плачет.
– Нет. Вашему ребенку перейдет лишь твой титул в наследство, – ответ священника успокоил озабоченную мать. - Не бойся, пока я жив, больше никто не отнимет у тебя дом, я обещаю, и Эмерик поклялся тебе в верности!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– Уф, они пытались подсунуть мне эту бумагу, но я не подписала, – Латгардис поняла, что все же это было правильное решение, иначе сейчас король франков уже бы сейчас осадил цитадель. И не было бы больше у нее родного дома. А бедное племя ее матери? Этих людей снова начали бы сжигать на кострė.
– Вот и славно! – подбодрил ее Назарий. - В субботу после утрени – праздник жатвы. Поможешь нам украсить шатер?
– С радостью этим займусь, мне нужно отвлечься! – согласилась герцогиня,тем более, пришло время немного и порадоваться жизни.
– Вот и на празднике объявим тебя принцессой! – сказал Назарий и повел госпожу крепости в кладовые, показать богатый урожай.
Проводя время в церкви рядом с Назарием, герцогиня стряхнула со своих плеч всю тяжесть обид и разочарований. В ее жизни началась новая, светлая полоса. Скоро в Каркассо родится принц, которого все с нетерпением ждут. Латгардис, подумав, приказала позвать на праздник жатвы хозяев из соседних земель. С ее позволения и Οдиллия пригласила на званый пир своих родственников, чету из герцогства Бордо.
ГЛАВА XXI
Праздник жатвы устроили, по старой традиции, на главной площади Каркассо. Пестрые огромные шатры были выстроены в ряд возле главного входа, чтобы все жители королевства могли попасть на праздник. Долгое время в цитадели не было так шумно, как сегодня. Столы были заставлены как блюдами,так и подделками из тыквы, кабачков и фруктов. Пекари выставили корзины со сдобными булочками на лавки возле пекарни. А виноделы угощали знать своими лучшими сортами. Главным развлечением праздника, по желанию Латгардис, были жонглёры.
– В детcтве я не бывала на ярмарке, - Латгардис прогуливалась с знатными дамами вдоль узкого прохода между шатрами. – Мой отец король ни разу не устраивал такой праздник.
– Ваш отец заботился о защите границ нашего королевства, он не мог устраивать всякие гулянки! – сказала пожилая знатная дама, которая являлась теткой главнокомандующего Эмерика.
Латгардис тяжело вздохнула. Несмотря на то, что ее отец Амаларик был ужасным человеком, крепостные почему-то его уважали.
– Может, вы и правы, кто знает, сейчас бы мы жили под знаменем франков, - Латгардис подняла кончиками пальцев легкую ткань платья, чтобы не замарать белоснежную теcьму. Она впервые в жизни носила такое яркое красное платье, расшитое серебристыми лентами. Благородные дамы,тяжело вздыхая, осматривали богатое и модное платье герцогини, на плечиках которого были пришиты тонкие металлические пластинки, как на доспехах воинов.
– И поверьте, нам бы этого не хотелось, – высказалась дама. – Эти алчные короли принудили бы нас жить по их уставу. Нам пришлось терпеть их церковь.
– Мы очень рады, что вы вернулись! – девушка, идущая рядом с ворчливой старой дамой, протянула Латгардис бокал с сидром.
Латгардис вместе с дамами дошли до ступенек трибуны с квадратным открытым шатром, который был приготовлен для нее и главнокомандующего. Возле двух кресел стоял маленький столик и был заставлен подносами с теплой и холодной едой.
Эмерик и Назарий уже ждали Латгардис, провозгласить ее принцессой.
Главнокомандующий протянул ей руку и помог подняться по ступенькам на верх и сесть в кресло.
