— Заткнись, — прошипел Влад. — Мне сейчас не до смеха!
— Карцев, — неожиданно сказал Харитон. — Роман Карцев. "Вчера продавали раков по пять рублей, но больших".
— Ты это о чём? — удивлённо посмотрел на него Пьер.
— О рифмах, — объяснил Ерофеев. — Это рифма к слову "карцер". Как тебе:
Захожу я как-то в карцер,Там на нарах Рома Карцев.
— Ну, ты даёшь! Да ты у нас настоящий поэт! — восхитился Большеухов.
* * *
— Так… Кого ещё не хватает? — заглянул в список инспектор Гранье.
— Ивон Карпентье, подружки Луиджи, — подсказал ему Ледрю.
— Ивон Карпентье. Номер 211, — отыскал в списке номер инспектор. — Сходи в двести одиннадцатый и попроси девушку спуститься в ресторан, — обратился он к сержанту Леруа.
* * *
Жозефина Мотерси-де-Белей, отхлёбывая маленькими глотками обжигающий чёрный кофе, пристально смотрела на Пьера Большеухова. Она размышляла о том, как её драгоценный супруг отнесётся к тому, что она восстала из мёртвых.
Большеухов повернул голову, почувствовав на себе её взгляд и, улыбнувшись, помахал графине рукой.
— Какой нахал! — заметил Эжен. — Он ещё смеет заигрывать с тобой в моём присутствии!
— Успокойся, мой маленький ревнивый Наф-Наф, — усмехнулась графиня. — Он просто меня поприветствовал. В этом нет ничего плохого!
* * *
Сержант Леруа, которого Жан посылал за Ивон, бегом влетел в столовую и застыл, тяжело дыша.
— Инспектор! — взволнованно воскликнул он. — Ивон Карпентье убита! Ей перерезали горло так же, как Луиджи Манчини.
Эти слова услышали все. Люди начали вскакивать со своих мест, устремляясь к выходу.
— Спокойно! Сядьте на свои места! Без моего разрешения никто не имеет права выходить из ресторана, — крикнул Гранье.
Инспектор прикоснулся к рукаву Ледрю и сделал знак рукой, приглашая репортёра последовать за ним.
— Вызови экспертов и труповозку, — на ходу бросил он сержанту.
Сжимая в руке фотокамеру, Ксавье побежал за ним.
* * *
— Действительно, роковое место, — заметил Предсмертный кошмар. — А начиналось всё с обычных несчастных случаев.
— Скорее бы убраться отсюда, — передёрнула плечами Лили. — Меня раздражает то, что на меня все пялятся. Наверняка они смеются надо мной!
— Никто над тобой не смеётся, — сказал рокер. — А если кто и посмеет смеяться, я ему мигом зубы пересчитаю.
— Как ты думаешь, кто убил Луиджи и Ивон? — спросила девушка. — Зачем кому-то вообще понадобилось их убивать, да ещё таким ужасающим способом?
— Меня самого интересует этот вопрос, — произнёс Алекс. — Хотел бы я побеседовать с этим типом с глазу на глаз, — добавил он, незаметно прикоснувшись к спрятанному под надетой навыпуск рубашкой "кольту" Франсуа Порселета.
* * *
— У неё тоже отрезана прядь, — сказал инспектор Гранье, обращаясь к Ледрю. — Но на этот раз преступник отхватил гораздо больше волос, чем у других своих жертв. Создаётся такое впечатление, что если раньше он старался незаметно отрезать прядку в качестве памятного сувенира, то теперь он хотел, чтобы мы непременно заметили то, что части волос не хватает.
— Я могу сделать несколько снимков? — спросил репортёр.
— Давайте, да побыстрее, чтобы успеть до приезда экспертов. И смотрите, не топчитесь здесь и ничего не трогайте, чтобы не стереть следы.
— Не волнуйтесь. Я знаю, как вести себя в таких случаях, — кивнул головой Ксавье.
* * *
Эксперты прибыли через двадцать минут. Оставив их исследовать место преступления, инспектор и папарацци вышли из комнаты Ивон.
— Похоже, ситуация здорово усложнилась, — заметил Ледрю. — Этого маньяка надо найти, и как можно быстрее, пока он ещё кого-нибудь не прирезал. Что вы собираетесь делать?
— Есть у меня одна идея, — задумчиво произнёс Гранье. — Хотя не знаю, сработает ли она. Я совершенно уверен, что преступление совершил кто-то из тех, кто в данный момент находятся в отеле. Мы должны заставить его выдать себя.
— И как вы собираетесь этого добиться? — поинтересовался репортёр.
— Для начала я арестую убийцу прямо сейчас, на глазах у всех, — объяснил полицейский.
— Но как же вы его арестуете, если вы не знаете, кто он? — удивился Ксавье.
— Очень просто, — усмехнулся Гранье. — Я арестую самого подходящего кандидата на роль убийцы. Тогда настоящий убийца расслабится и чем-нибудь выдаст себя. Это, конечно, не слишком этично, но зато действенно.
— А если это не сработает? — спросил Ледрю. — Что тогда? Вы посадите в тюрьму невинного человека?
— Тогда я придумаю что-нибудь другое, — пожал плечами инспектор.
— Ну и методы у вас, — покачал головой Ксавье. — И кого же вы собираетесь арестовать?
— Сейчас увидите, — ответил Гранье.
* * *
Зал ресторана гудел, как растревоженный пчелиный улей.
— Инспектор! — воскликнула Лили. — Так больше не может продолжаться! Убийца находится здесь! Если вы его немедленно не арестуете, он убьёт нас всех, одного за другим!
— Тише! — поднял руку Гранье. — Прошу всех сохранять спокойствие и оставаться на своих местах! Нам уже известно, кто убил Манчини и Карпентье. Действительно, убийца находится здесь, среди нас, и я собираюсь немедленно его арестовать!
— Ни хрена он не знает, — шепнул Харитон Большеухову. — Берёт на пушку. Типичный ментовский приём.
Полицейский обвёл взглядом замерший в ожидании зал. Затем он медленно подошёл к столу, за которым сидели Эжен и графиня и, вытащив из кармана наручники, выразительно покачал ими в воздухе.
Ничего не понимающий Карданю смотрел на него округлившимися от ужаса глазами.
— Франсуа? — пробормотала Жозефина. — Что за глупость? Этого не может быть!
Предсмертный Кошмар полностью разделял её мнение. Хотя недавно он сам мечтал только о том, чтобы свернуть шею ненавистному Поросёнку, он не мог представить этого невезучего придурка в роли сдвинутого серийного убийцы. К тому же Поросёнок был слишком хил и мал ростом, чтобы так виртуозно прикончить рослого и сильного Луиджи.
— Вы правы, мадам. Это действительно не Франсуа, — многозначительно произнёс Гранье.
— Что вы имеете в виду? Почему вы на меня так смотрите? — забеспокоилась графиня.
— Жозефина Мотерси-де-Белей! — отчеканил инспектор. — Вы арестованы по обвинению в преднамеренном убийстве вашего любовника Луиджи Манчини и его подруги Ивон Карпентье!
— Что? — вскочила на ноги графиня. — Что вы сказали?
— Разве я не ясно выразился? — вскинул брови инспектор. — Вы арестованы, мадам! Пожалуйста, дайте мне ваши запястья. Мне бы не хотелось прибегать к насилию.
— Ты слышал, что сказал мент? — толкнул Большеухова Харитон. — Он утверждает, что дорожная маньячка — твоя жена.
— Он спятил, — покачал головой Пьер.
— Ну так объясни ему это, — посоветовал Влад.
Большеухов вышел из-за стола и подошёл к полицейскому.
— Простите, инспектор, но вы заблуждаетесь! — произнёс он. — Я был мужем графини Мотерси-де-Белей. Не так давно моя жена погибла в автокатастрофе. Кстати, ей было пятьдесят восемь лет. Она была тощая, как палка и уродливая, как смертный грех. Уверяю вас, что эта женщина не имеет ничего общего с Жозефиной Мотерси-де-Белей.
— Ошибаешься, любовь моя! — ухмыльнулась ему в лицо Жозефина. — Неужели ты не узнаёшь меня, твою маленькую Эйфелеву башню? Или ты хочешь, чтобы я тебе напомнила, что ты шептал мне на ушко, когда мы с тобой занимались любовью в церкви Сан Миньято аль Монте во время нашего свадебного путешествия по Италии?
— Ты что, трахал её в церкви? — укоризненно покачал головой Драчинский. — Между прочим, это кощунство!
— Нет, — взмолился Пьер. — Это не можешь быть ты! Всё что угодно, только не это!
— И всё-таки это я! — сказала графиня.
В её голосе прозвучали до боли знакомые Пьеру стервозные нотки.
— Я могу это подтвердить, — вмешался полицейский. — Отпечатки её пальцев совпали с отпечатками графини Мотерси-де-Белей, хранящимися в полицейской картотеке.
— Сука! — заревел Пьер. — Ну уж нет! Умерла, так умерла!
Не помня себя от ярости, он бросился на Жозефину и вцепился ей в горло.
— Ах ты, стерва! — вопил он. — Наследства меня лишила! Лионским лесбиянкам всё оставила! И это после того, как я терпел тебя одиннадцать лет!
Харитон, Гранье и сержант Леруа с трудом оторвали Пьера от хрипевшей от удушья графини.
— Ну ладно, друг, успокойся! — Ерофеев крепко сжал Большеухова в объятиях, чтобы тот снова не набросился на неожиданно воскресшую жену.
