Глава 12
Не подозревая о закручивающейся вокруг нее интриге, Мариса пыталась изобразить веселье, покидая театр и направляясь в величественный особняк российского посла. Вечер только начинался.
Жозефина отмалчивалась, страдая от мигрени – причины недовольства, которое она в последнее время все чаще вызывала у супруга; Гортензия по привычке тоже помалкивала. Зато графиня де Ландри веселилась сразу за всех и беззлобно подтрунивала над племянницей:
– Как ты притихла, милая! Неужели первый вечер в Париже сумел навеять на тебя такую тоску? Скучная театральная пьеса – всего лишь прелюдия, я слышала, что русские – отменные мастера развлекать гостей.
Приподнятое настроение Эдме подсказало Марисе, что тетушка надеется снова повстречать своего возлюбленного. Девушка глубоко вздохнула, стараясь избавиться от внезапно нахлынувшей неприязни. Нет, открыть глаза тетке прямо сейчас она никак не могла. К тому же она надеялась, что, увидев ее и узнав о ее теперешнем положении, капитан Челленджер не посмеет досаждать ей своим присутствием. О, если бы она смогла обо всем забыть и вести себя так, словно между ними ничего не произошло!..
Погрузившись в собственные невзгоды, Мариса против обыкновения не обратила внимания на таинственные перемены в своем окружении. Она не знала, что Наполеон, повздорив со своей последней любовницей, занятой в спектакле, и в дурном настроении возвратившись в ложу, вдруг как бы впервые заметил ее.
Лишь спустя некоторое время она почувствовала что-то неладное, когда Люсьен Бонапарт, которого не переносила Жозефина, увел ее из-под самого носа навязчивого русского князя, знакомого Марисе по Мальмезону.
– В настоящий момент русские – наши союзники, но позволять им переходить рамки дружеских приличий совершенно ни к чему. Вы сожалеете о потере столь напористого кавалера, мадемуазель?
Испытывая смешанное чувство облегчения и недоумения, Мариса застыла в его объятиях, не испытывая ни доверия, ни расположения. Тем не менее она покачала головой и машинально ответила:
– Нет. Если честно, князь мне совершенно не нравится. Слишком он бестактен.
– А вам не нравится в мужчинах бестактность?
Подыскивая ответ, она не могла не удивиться, откуда взялась такая фамильярность.
– Мне не нравятся мужчины, далеко идущие сразу же после поверхностного знакомства. Видимо, по вашим меркам я недостаточно искушена.
Он снисходительно улыбнулся:
– О, мои воззрения настолько широки, что в них умещается весь мир, мадемуазель, чего не скажешь о моем брате: он удивительно старомоден и, так сказать, традиционен. Особенно когда речь заходит о женщинах. В последнее время это проявляется все ярче.
О чем он толкует? Все еще не понимая его истинных намерений, Мариса решила, что ее крестная неспроста невзлюбила этого Бонапарта.
Недоумение девушки только возросло, когда, пройдясь с ней по заполненному блестящими парами бальному залу, Люсьен остановил ее как раз напротив своего брата, беседовавшего вполголоса с императором Александром.
Не зная, как поступить, Мариса присела в глубоком реверансе, безуспешно борясь со смущением. Она потупилась, надеясь, что все образуется само собой. Однако Наполеон протянул руку и помог ей выпрямиться.
– А это моя очаровательная гостья, сеньорита де Кастельянос, крестница моей жены. Как видите, она еще настолько юна, что не разучилась краснеть.
Будучи представленной русскому царю, Мариса не смогла вымолвить ни слова. Александр, как будто польщенный ее смущением, одарил ее благосклонной улыбкой. Она ощущала зловещее присутствие Люсьена Бонапарта и догадывалась, что на нее устремлены глаза всего зала. Что все это значит? Почему Люсьен внезапно пригласил ее на танец и доставил именно сюда?
Она поневоле не могла отвести взгляд от синих, глубоко посаженных глаз Наполеона Бонапарта, негромко сказавшего ей со своим корсиканским акцентом:
– Сегодня вы поражаете своей красотой, сеньорита.
Действительно ли он слегка пожал ее онемевшие пальчики, или это ей только почудилось? В своем роскошном белом мундире с золотым шитьем, увешанном орденами, он был величественным и одновременно пугающим. Она с трудом верила, что это тот же самый человек, который совсем недавно в Мальмезоне играл с молодежью и обращался с ней как добрый дядюшка. Почему сегодня так странен его взгляд?
– Невинное дитя! – выговаривала ей графиня де Ландри четверть часа спустя в одной из небольших гостиных, выходящих прямо в роскошный парк. – Разве ты не поняла, что он увлечен тобой? Это огромный успех, дорогая моя! Это даже больше, чем я рассчитывала. Теперь тебе надо быть вдвойне осмотрительной и не танцевать с одним и тем же кавалером более двух раз. Не кокетничай слишком явно: заинтересовавшись определенной женщиной, он может проявить безумную ревность. Мы должны…
– Довольно! Я не понимаю. – Мариса сжала ладонями виски и посмотрела на тетку так, словно та лишилась рассудка. – О чем вы? Неужели генерал Бонапарт… Нет, вы ошибаетесь! Он так добр ко мне, и крестная…
Эдме вздохнула, нетерпеливо постукивая по ковру каблучком шелковой туфельки. Какое безграничное простодушие! Ведь при всей своей молодости и трогательной наивности бедняжке пришлось немало испытать и потерять девственность. Она сама постаралась излечить ее бульонами и горькими настойками от тяжелых воспоминаний. Да, она строила на ее счет некоторые планы, однако новый поворот событий превзошел все ее ожидания. Если бы только Мариса взялась за ум и проявила здравый смысл!
– Разве ты не успела заметить, что Жозефина смотрит сквозь пальцы на его неверность? Она вполне его понимает, к тому же и у нее бывали любовники. Несколько месяцев назад едва не разразился страшный скандал из-за молоденького лейтенанта Дэни. Можешь не сомневаться, она тебя не осудит. Главное – осторожность. И конечно, не сдавайся так просто. Тебе только и надо, что краснеть так, как ты это делаешь сейчас, и распахивать пошире свои невинные глазки, словно ты не понимаешь, чего от тебя хотят…
Эдме все с большим воодушевлением продолжала ее уговаривать, не оставляя ошеломленной племяннице возможности вставить словечко. Девчонке пора посмотреть жизни в глаза; с самой Эдме это тоже произошло не по ее воле и примерно в том же возрасте. Обычно появлению любовников у светской дамы предшествовало замужество. Однако в данном случае можно было пренебречь традициями: ходили слухи, что Бонапарт готовится провозгласить себя императором! К тому же ни для кого не было секретом, что он всегда щедро вознаграждал своих любовниц, выдавая их замуж за генералов или представителей новой знати. Марисе следовало быть покладистой и благоразумной; от этого все только бы выиграли.
