Ольга вздохнула. Только такое гиперсерьезное создание как этот 'потомок вечной зимы' мог принять короткий юмористический рассказик в качестве реального пособия. И только он мог на полном серьезе следовать изложенным там рекомендациям! Вспомнив, кое-какие из них, — рассказик в свое время был ею прочитан так же и соотнеся с тематикой просмотренных им фильмов, Ольга содрогнулась и поспешила заверить альфара, что изложенные там рекомендации имеют весьма малое соотношение с реальностью, после чего продолжила.
— Итак, пакости бывают разные. В основном, они делятся на крупные и мелкие.
— Крупные, — это когда на голову врага сбрасывают слона, камаз или фургончик, а мелкие — кирпич или арбуз? — деловито поинтересовался Рау заглянув в лежащую перед ним тетрадку, в которой он втихую записывал различные способы пакостей, найденные им в просмотренных фильмах или на просторах Интернета. Сберегая свои нервы, Ольга туда заглядывать не рисковала.
— Не перебивай! — воскликнула Ольга. — Иначе я не смогу закончить. Думаешь, мне часто доводится читать такие лекции? — Она решительно вздохнула и продолжила.
— Крупными считаются те пакости, которые, при осуществлении, могут серьезно навредить здоровью жертвы, его семейному или социальному положению. Так что, все предложенные тобой примеры — это крупные пакости, сильно вредящие здоровью.
— И арбуз тоже? — въедливо переспросил Рау.
— А с какой высоты ты его собираешься бросать? — зная о характере эльфа, не менее въедливо уточнила Ольга. — И вообще, я кажется, просила не перебивать?
— Все понял, молчу. — Склонил голову её названный братец.
— Так вот. Крупными пакостями мы заниматься НЕ БУДЕМ! — решительно заявила девушка.
Сидящий в неприметном синем жигуленке у них под окнами лейтенант Артем Синицкий, вытер выступивший у него на лбу, несмотря на бушевавшую за стеклами машины метель, испарину и с истовым чувством возблагодарил бога и Ольгину доброту. Его напарник, старый пессимист Андрей Богданов, только вздохнул, после чего, словно нехотя произнес.
— Не спеши радоваться… Она еще ничего не сказала про то, чем в её понимании являются мелкие пакости. И, помолчав, добавил: — встречался я как-то с одной медичкой… Так юмор у нее был… черноватый. Мда…
Меж тем, и не подозревающая о развернувшейся за окнами дискуссии, Ольга продолжала: — Мелкие пакости: — это подлить слабительного в чай, проколоть шины, подморозить, чтобы стоять на посту веселее было, перепутать какие-нибудь важные бумаги — в общем, в таком духе. Вот их то и надо делать. Понятно?
— Вполне. — Кивнул Рау. — Только… Я этим заниматься не буду.
— Почему? Мы же все решили! — удивилась Ольга.
— Глупо. Бессмысленно. И… мелко. Пойми, пожалуйста, и не обижайся. Да, среди вас, людей, я выгляжу как подросток. Ты привыкла так ко мне относиться, и я тебе в этом не мешал. Почему бы и нет, если тебе так удобней? Но… Я не ребенок. Я старше тебя почти в три раза. Я командовал на войне гвардией и не без успехов командовал! И еще. За нами следят, — даже здесь и сейчас я ощущаю на себе чужой взгляд.
— Не знаю как и почему, — ведь я надежно защитил твою квартиру, — но за нами смотрят… А значит, — те кто это делает — умелые следопыты. Очень умелые, — я так бы не смог! Не следует недооценивать противника. И уж тем более не следует его по-глупому злить. И еще я подумал — раз уж они за нами следят уже столько времени, но так ничего плохого и не сделали, — так может они и не враги? Может, стоит для начала просто поговорить с ними? Только не как испуганный низший, — а на равных, как сила с силой?
— И что ты предлагаешь? — нахмурилась Ольга.
— Я не предлагаю, я — делаю, — улыбнулся Рау. С этими словами он подошел к окну и широко его распахнул. В комнату ворвался порыв морозного ветра, и множество снежинок закрутилось круговертью у ног альфара.
— Я не могу выследить тех, кто смотрит за нами. Но есть существа, что являются куда более умелыми следопытами и охотниками. И еще в глубокой древности мы нашли способ с ними сотрудничать. Благо, сейчас как раз идеальная погода для снежных волков. Да и солнце уже закатилось…
— Кого ты хочешь позвать? — нервно воскликнула девушка.
— Смотри — Рау пожал плечами, и в его руке льдистым сполохом материализовался меч.
— На что? — вскинулась Ольга и испуганно охнула. Меч коротко блеснул, оставив на руке эльфа длинный, кровоточащий порез, и первая капля крови канула в снежную круговерть за окном. А Рау запел.
Странная это была песня. Снежные вихри, сплетаясь, захватывали падающие капли крови, оттеняя голос стоящего у окна эльфа свистом и воем разбушевавшейся вьюги. Ольга не могла разобрать слов, звучавших на неизвестном ей языке, но вот смысл… Каким-то древним, доставшимся от предков чутьем она понимала настроение, значение этой песни-призыва.
Волки. Умные, сильные и безжалостные хозяева древней тайги, что веками возвышалась на этих горах. Здесь, где сейчас стоит замерший в испуге перед мрачной и торжественной силой бушующей пурги город, раньше росли могучие, стройные сосны, под которыми рождались, играли, охотились, любили и умирали поколения отважных хищников. Самые сильные, самые ловкие, самые мудрые из них водили свои стаи, загоняя горделивых лосей, отпугивая соперников, любя подруг, и исполняя мрачные песни безумными снежными ночами, такими же как эта, в честь своей древней покровительницы, 'волчьего солнца', - прекрасной и загадочной луны.
Луны, которая даровала им право и после смерти носиться в бешеной, дикой охоте, такими вот темными и буйными вечерами, загоняя бесплотных оленей и пугая зазевавшихся прохожих на мгновенье замечающих в безумной круговерти снега и теней секундный проблеск холодных алых глаз древнего охотника.
Волки не держали обид и зла, но горе тем, кто попадался на пути дикой охоты зимним вечером в лесу или поле, не имея поблизости надежного убежища. Захватит, закружит снежная вьюга, и лишь весной обнаружат грибники тело неосторожного путника.
Город был не их местом, однако именно сюда звала их песня. Песня, и капли силы, силы, сходной с их собственной, несущей в себе все те же отблески зимы и ночи, ветра и свободы, что составляла и их собственную суть. Силы, которая позволяла — ненадолго, очень ненадолго, всего лишь до конца зимы, — но все же воплотиться, и если повезет, — может, еще раз рвануть острыми клыками податливое, мягкое горло врага.
Искушение было велико. Зовущий их не приказывал, не требовал подчинения. Он предлагал союз и обещал добычу. Он хотел быть не повелителем, но вожаком. И сила, которая от него исходила, позволяла претендовать на это место. Разумеется, после испытания. А если он его не пройдет… Ну что ж, бывает, что за право стать вожаком приходится платить и жизнью. Хорошая смерть для воина.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
