Воспоминания ушли. Крест жег ее ладонь, но Анна не могла его выпустить, ибо теперь она мысленно видела своего брата — таким, каким он стал сейчас. Перед ней стояло лицо мальчика, ставшее лицом мужчины. Он всегда был решительным, ее Джанни, но теперь в его чертах появилась настоящая страстность фанатика. Металл обжег ее. Девушка тихо вскрикнула, ибо смотрела в этот миг в глаза привидения, в черные глаза брата, и знала, что он принесет ей несчастье.
Вдруг рядом с ней заговорил голос. Видение исчезло, и крест выпал из пальцев. Анна вздрогнула, закрыла глаза.
— Для нас самих работы не хватает. Нам не нужны новички.
Анна обернулась и увидела женщину в рваной, испачканной юбке и рваной шали на костлявых плечах.
— Что? — шепотом переспросила она.
— Ты слышала! — Голос женщины звякал, как жесть, глаза глядели мертво и тупо, на щеках покраснели оспины. — Вишь, красотка… После тебя они на нас и не глянут! Думаешь заработать, да? Уходи. Иначе я помогу тебе.
Женщина подняла юбку и пальцем показала на блеснувшую сталь. Анна обошла шлюху и нагнулась, чтобы поднять упавший крест. Та протянула руку и схватила Анну за запястье.
— Что это? Что у тебя?
Теперь голос звучал громко, и изнутри уже послышалось бормотание, поэтому Анна ударила женщину так, как мать учила ее защищаться от мужчин, — основанием ладони под подбородок. Голова женщины откинулась, но Анна поймала проститутку, не дав ей упасть. Опуская свою жертву на землю, Анна почувствовала ее гнилое дыхание. Поскольку голоса теперь звучали из дома, Анна бросилась бежать. Она подскочила, вскарабкалась наверх и перелезла через стену внутреннего двора. На улице солдаты все еще спали, поэтому она осторожно прошла между ними, выбралась из боковых ворот и присоединилась к отцу, который с нетерпением ждал ее в укрытии.
— Клянусь моими ранами, Анна, тебя так долго не было. Я слышал шум…
— Пойдем. Они проснулись.
Помогая отцу бежать через виноградник, Анна услышала скрип дверей и крики, доносившиеся из дома. Скоро они все проснутся, все, кроме женщины, которая могла бы рассказать им, что случилось. Она еще некоторое время будет без сознания — достаточно, чтобы дочь с отцом смогли укрыться в лесу.
На бегу Анна открыла свою сумку и положила туда крест. Она услышала, как звякнул он, упав на сокола Джузеппе Тольдо.
«О Джанни, — подумала она, — к каким подвигам ты сейчас готовишься?»
* * *
Они достигли Монтальчино вскоре после полуночи. В пути Жан почти не делал передышек, и Анна с трудом поспевала за ним. Она не все рассказала ему из того, что видела, но достаточно, чтобы он поспешил уйти, увеличивая расстояние между собой и своей несбывшейся мечтой. Оставалась еще маленькая надежда, но теперь не было и ее. Только движение, только преодоление постоянной боли, только бесконечное путешествие от отчаяния к желанному забвению.
Ворота были заперты, охрана его не узнала и не хотела его впускать. К счастью, Жискар, адъютант Блеза де Монлюка, делая обход, услышал спор и вмешался.
— Ты должен их извинить, — растягивая слова, произнес молодой офицер, — они все из этого города и еще не слышали историю последнего триумфа Сиены перед ее падением. О защите бастиона, о подрыве туннеля, о твоей вылазке, чтобы спасти твоих людей! Превосходно, монсеньор! Для меня было честью находиться там в то время.
Жискар шагал с ними по крутым улицам. Последний отрезок пути — до дверей дома — отнял у Жана остатки сил. В качестве привилегии ему и его семье предоставили отдельную комнату в доме рядом с монастырем Святого Августина. Обессиленный, Жан прислонился к двери. Офицер, сняв шляпу с плюмажем, поклонился.
— Командующий ждет вас завтра на военный совет. Призыв прошел по всей стране, и вскоре люди соберутся под нашим знаменем. Сиена могла пасть, но Республика жива. Нам снова понадобятся ваши умение и храбрость. Капитан Ромбо, мадемуазель…
Он поклонился, с особой галантностью улыбнувшись Анне, и ушел.
У Жана не достало сил даже пробормотать проклятие.
— Помоги мне войти, дитя, — попросил он.
Но и за дверью, которую распахнул Хакон, ему не удалось отдохнуть.
— Ромбо! — гаркнул тот, схватил француза своими огромными ручищами и перетащил через порог. — Ты не терял времени и прибыл, как всегда, вовремя, к самому началу действий. Пойдем, здесь есть вино, настоящее вино, а не тот уксус, который мы пили в Сиене. Монтальчино выдержал осаду, поэтому у них осталась выпивка!
Анна тихо прошла в конец комнаты, где одеялами была завешена кровать. Девушка даже не остановилась, когда увидела сидящих за столом ясноглазого Эрика и Фуггера. Сначала надо было задать самый важный вопрос:
— Мама, как ты?
Глаза Бекк были открыты, но взгляд их оставался отсутствующим, лоб был холодным, дыхание ровное. Ребекка крепко сжала руку Анны.
— Хорошо, дитя. Давно я так хорошо себя не чувствовала. — Она кивнула в сторону комнаты. — Они принесли мне весточку от моего Джанни.
Анна вздрогнула, услышав имя брата, и снова почувствовала ожог на ладони. Она посмотрела на руку. Очертания креста все еще были видны, на бледной коже отчетливо вырисовывалось двойное перекрестие.
Бекк с трудом поднялась на постели, Анна подложила ей под спину свернутое одеяло.
— Открой занавеску. Я хочу слышать, что они там говорят. И ты тоже послушаешь.
Рассказ о «Комете» уместился в несколько фраз. Жан просто подвел итог всему, что сообщила ему Анна. Она только не поведала отцу о том, что случилось во дворе. Девушка просто не знала, как рассказать об этом.
— Ну что ж, — усмехнулся Хакон, — если сиенцы и французы смогут победить, они вышвырнут этих флорентийцев и мы сможем вернуться домой.
— Это и есть те самые действия, которые тебя так волнуют, Хакон? — устало спросил Жан, залпом проглотив вино. — Неужели тебе не надоело воевать?
Глаза скандинава блеснули:
— Надоело. К тому же они мало платят. Нет, сражение, о котором я говорю, — оно скорее личного свойства. Ты тоже так будешь думать, когда услышишь, что расскажет Фуггер.
Жан нечеловечески устал. Настолько, что даже не заметил компаньона, которого он потерял при падении Сиены. А ведь Фуггер вернулся! И теперь Жан уставился на него слипающимися глазами. Он думал, что при первых же словах, произнесенных Фуггером, заснет и никогда не проснется. «Какое это будет блаженство, — думал Жан, — бесконечный сон, сон без сновидений…»
Но рассказ Фуггера мгновенно пробудил его.
— Я видел твоего сына, Жан. Более того, я видел зло, которое он собирается совершить. Такое зло, что и мертвого поднимет.
И Фуггер быстро закончил повествование. Бекк, которой сообщили только то, что ее сын жив, опять легла и слушала. Анна сидела рядом с ней, застыв на месте. К девушке вновь вернулся призрак Джанни — теперь, когда цель его прихода была раскрыта, она видела брата даже явственнее, чем в саду «Кометы». Жан изумленно воззрился сначала на говорящего, а потом на Бекк, которая тотчас отвела взгляд.
