Читаем без скачивания Пустое зеркало - Дж. Джонс

Климт проследил за его взглядом.

— Таков мой метод, Вертен. Вначале она позирует мне в чем мать родила, а затем я ее постепенно одеваю, накладывая один слой краски за другим. Это дает поразительный эффект.

— То есть все эти дамы позировали вам…

— Обнаженными, Вертен. Обнаженными. — Климт усмехнулся и налил ром в два непрозрачных бокала. — А что вас так удивило? До меня этот прием использовали и некоторые другие художники. Понимаете, так надо. Рисуя обнаженную натуру, я глубже проникаю ей в душу. А это позволяет мне изобразить ее не такой, какая она есть, а какой ей хочется выглядеть на картине.

Вертен остановился перед почти законченным портретом. Невозможно было представить, что для него женщина позировала вначале обнаженной.

Климт протянул ему бокал.

— Давайте выпьем. Судя по вашему виду, это сейчас не помешает.

Вертен залпом выпил ром, закусив сыром. Они сели. Климт налил ему снова, а потом еще и еще.

Затем наконец спросил:

— Вертен, что вас беспокоит? Ведь мы друзья. Надеюсь, вы тоже так считаете. Когда я пришел к вам за помощью, вы откликнулись без разговоров. Теперь пришла моя очередь. Так что давайте, рассказывайте.

Вертен молчал, разглядывая дымчато-коричневую жидкость в бокале.

— А то, что я до сих пор не оплатил ваш счет за адвокатские услуги, так извините, — спохватился Климт. — Понимаете, сижу сейчас без гроша в кармане. Мне должны гонорары за несколько портретов, давно должны, но все задерживают. С теми, у кого приставка к фамилии «фон», всегда так. Но как только получу деньги, тут же вам пришлю.

— Да при чем тут деньги, Климт? — Вертен глотнул рома. Слова художника его растрогали. Он слишком долго варился с Гроссом в одном котле, и вот сейчас ему неожиданно захотелось высказаться перед этим славным человеком, а заодно и проверить, не являются ли их теории плодом воображения.

И он рассказал художнику все, что произошло после похорон императрицы Елизаветы. Не скрыл даже размолвку с Бертой. Климт сидел молча, не перебивал. Кот влез в открытое окно и устроился у его ног. Художник дал ему кусочек торта. Кот понюхал, но есть не стал и зажмурился.

— Да, дружище, вы рискуете жизнью, — произнес Климт, когда адвокат закончил. — Зачем разыгрывать из себя полицейских? Художники должны писать картины, а полицейские ловить преступников. Верно?

— А если полицейские на службе у преступников, тогда как?

— Вы действительно подозреваете эрцгерцога?

— Это одна из вероятных версий.

Они помолчали.

— Тут ясно одно, — наконец проговорил Климт. — Вам нужна помощь.

— И чем вы можете помочь?

— Надо подумать. Мой отец был художник-гравер. Я ему в юности помогал и по ходу дела выучился довольно прилично подделывать разные подписи. У меня вообще способность подмечать особенности почерка и индивидуального стиля художника. Знали бы вы, сколько раз я подделывал подпись отца на своих гравюрах.

Криминалиста они застали по-прежнему изучающим письмена герра Биндера.

— Посмотрите, Гросс, кого я встретил случайно на улице, — объявил Вертен.

Гросс оторвался от микроскопа, чтобы рассеянно поздороваться с художником.

— Он пришел нам помочь.

— Чем? — буркнул криминалист, снова приникнув глазами к окуляру.

— В анализе записки Биндера.

Гросс удивленно вскинул брови:

— Я что-то не понимаю, Вертен?

— Все в порядке, профессор, — вмешался Климт. — Вертен рассказал мне о ваших приключениях в Швейцарии. И не нужно беспокоиться. Я умею хранить секреты и готов вам помочь. Отплатить добром за добро.

Климт быстро рассказал Гроссу о своем уникальном навыке, который приобрел, работая над гравюрами, и гнев на лице криминалиста сменился интересом.

Он встал, выпрямился, потянулся.

— Да, граверы действительно большие специалисты по всякого рода подделкам, но пока в своих расследованиях я от них никакой пользы не получил. Вот что, Климт, давайте устроим соревнование. Но должен вас предупредить, я много и внимательно изучал графологию.

— Я в этом не сомневаюсь, профессор. А теперь позвольте мне взглянуть на документы.

Гросс протянул ему книгу заказов Биндера и его предсмертную записку. Изучать на ней отпечатки пальцев не было смысла, их там была тьма-тьмущая. Сколько еще надо ждать, когда наконец полиция проснется и осознает ценность дактилоскопии и будет осторожно относиться к вещественным доказательствам?

Климт взял в левую руку книгу заказов, а в правую записку и внимательно вгляделся. Затем положил их на стол и достал из кармана сюртука очки в металлической оправе. Зафиксировал их на носу и снова вгляделся, шевеля губами, как будто читая вслух. После чего втянул носом воздух, хмыкнул и протянул материалы Гроссу.

— Тут все довольно просто.

— Вот как? — шутливо изумился Гросс. — Расскажите.

— Предсмертная записка явная подделка.

Криминалист посмотрел на Климта с возросшим интересом.

— А как вы это определили? — спросил Вертен.

— Сейчас объясню, — сказал Климт, усаживаясь в кресло. Вертен и Гросс тоже сели. — Вообще-то работа эта неплохая. Человек знает свое дело и очень верно подметил особенности почерка герра Биндера. Например, букву «е» он пишет на греческий манер, как эпсилон. И вы заметили, как он в слове «скальпель» меняет в конце местами «л» и «е». Это есть и в записке, и в книге заказов. Так что тот, кто изготавливал эту записку, предварительно хорошо поработал.

— Но вы разглядели, что ее писал другой?! — радостно воскликнул Гросс.

— Конечно, профессор. От таких, как мы с вами, это ему скрыть не удалось.

Гросс кивнул, с уважением разглядывая Климта.

— Но если там все так аккуратно сделано, — сказал Вертен, — как вы поняли, что это подделка?

— Вот именно эта аккуратность меня и смутила, — пояснил Климт. — Почерк в книге заказов и в записке совершенно одинаковый. Четкий, разборчивый. — Он посмотрел на Вертена. — Я спрошу вас, если вы пишете свое последнее послание, собираясь после этого вставить револьвер в рот и выстрелить, ваша рука будет такой же твердой, как и когда вы заполняли бланк заказа на три десятка скальпелей?

Вертен понимающе кивнул.

— Подделку выдает отсутствие признаков нервозности при написании записки, — продолжил художник. — А вы как считаете, профессор?

— Браво, Климт. — Гросс бесшумно зааплодировал. — Мое заключение точно такое же. Я тоже заметил отсутствие у Биндера волнения перед самоубийством. Заметьте, что записка написана пером номер два со стальным наконечником. Его нужно периодически окунать в чернильницу, и всегда будет получаться, что буквы, написанные перед очередным маканием, бледнее предыдущих. Если сравнить тексты в книге заказов и записку, то видно, что в книге заказов бледные буквы регулярно встречаются, а в записке они все одинаково черные. А это значит, что предсмертную записку Биндера писали заранее и пишущий все свое внимание сосредоточил на том, чтобы подделать почерк. Это у него неплохо получилось. И я скажу вам больше, — продолжил криминалист. — Изучая книгу заказов герра Биндера, я обнаружил, что он не мог убить фрейлейн Ландтауэр, поскольку на этот вечер имел алиби.

— Но ведь доктор из Клагенфурта… — начал Вертен.

— Тут вот какое дело, — прервал его Гросс. — В последнее время Биндер стал рассеянным, возможно, из-за болезни. На самом деле он побывал в Граце, но запись сделал в разделе, относящемся к другому месяцу. Рядом с фамилией доктора у него стоит дата «16-8-98», но в разделе книги заказов за июль. Стало быть, во вторник вечером он встречался с главным хирургом центральной больницы Граца доктором Баернхардтом Энгельсом. Я с ним хорошо знаком и поэтому сходил на телефонную станцию и позвонил ему. Доктор подтвердил, что Биндер действительно был в моем родном городе в тот самый вечер, когда была убита фрейлейн Ландтауэр. Ему пришлось подождать, пока доктор закончит вечернюю операцию. Энгельс сказал, что герр Биндер ушел от него примерно в девять вечера. Сверившись с расписанием движения поездов, которое лежит на вашем столе, Вертен, я обнаружил, что последний поезд в Вену отходит из Граца в девять тридцать, а первый утренний в шесть тридцать и ко времени его прибытия полиция уже давно обнаружила в Пратере тело фрейлейн Ландтауэр. Следовательно, Биндер к ее убийству не причастен. А значит, и ко всем остальным.

Хотя они это уже не раз обсуждали, но все равно открытие потрясло Вертена. Теперь версия из вероятной стала достоверной. Убийства в Пратере действительно были совершены для прикрытия устранения Фроша. По телу адвоката пошли мурашки. Он поежился.

— Похоже, друзья, вы нащупали какой-то важный след, — сказал Климт. — Но почему именно Биндер?