Читаем без скачивания Поэмы Оссиана - Джеймс Макферсон

Песни в Сельме*

* В этой поэме запечатлен древний обычай, который, как хорошо известно, был впоследствии широко распространен на севере Шотландии и в Ирландии. Когда король или вождь устраивал ежегодный пир, барды исполняли свои поэмы, и те из поэм, которые он находил достойными сохранения, старательно заучивались их детьми для последующей передачи потомкам. Именно такого рода событие послужило основанием для этой поэмы Оссиана. В оригинале она называется "Песни в Сельме", и это заглавие, как наиболее уместное, сохранено в переводе. Характер поэмы истинно лирический, и она отличается разнообразием стихотворных размеров. Вступительному обращению к вечерней звезде в оригинале присуща гармония, неизменно сопутствующая стихам, и, согласно описываемым предметам, течение его спокойно и плавно. Три помещенные здесь песни публиковались в числе отрывков старинных стихотворений, напечатанных в прошлом году.

Звезда нисходящей ночи! прекрасен твой свет на закате. Ты подъемлешь над облаком лучистое чело; величаво ступаешь ты по холму. Что видишь ты на равнине? Улеглись бурные ветры. Издали доносится рокот потока. Ревущие волны бьются о дальний утес. Вечерние мошки на слабых крылах носятся, жужжа, над полями. Что ты видишь, прекрасное светило? Но ты, улыбнувшись, заходишь. Волны радостно окружают тебя, омывая дивные твои волосы. Прощай, безмолвный луч! Да взойдет свет души Оссиановой.

И вот он восходит во всей своей силе! Я вижу друзей отошедших. Как и в минувшие дни, они на Лоре сбираются. Приходит Фингал, подобный влажному столпу тумана, окруженный своими героями. И еще вижу я бардов песнопений Уллина седовласого, величавого Рино, сладкогласного Альпина ** и кроткую, скорбную Минону. Как изменились вы, друзья мои, с тех пор как пировали в Сельме, когда состязались мы, словно ветры весенние, что летят над холмами и склоняют чредой тихо шелестящие травы.

** Alpin происходит от того же корня, что и Albion или, вернее, Albin древнее название Британии; Alp - _высокий_, in - _земля_ или _страна_. Современное название нашего острова имеет кельтское происхождение, и те, кто указываю: иной источник, выдают свое неведение древнего языка нашей страны. Britain происходит от Breac't in - _пестрый остров_, названный так согласно облику страны, а также обычаю жителей раскрашивать себя или носить разноцветные одежды.

Сияя красою, вышла Минона; ее взор потуплен и очи полны слезами; тихо струились кудри ее, когда порою с ближних холмов налетали ветры. Опечалились души героев, едва зазвучал ее сладостный голос, ибо часто видали они могилу Салгара*** и мрачное жилище белогрудой Кольмы.**** Осталась Кольма одна на холме, Кольма, чей голос так сладостен. Салгар прийти обещал, но окрест уже ночь нисходит. Внемлите голосу Кольмы, на холме одиноко сидящей.

*** Sealg-'er - _охотник_.

**** Cul-math - _женщина с прекрасными волосами_.

Кольма

Ночь низошла. Я одна, забытая на холме бурь. Слышно, как ветер шумит на горе. Стремится с утеса ревущий поток. Некуда мне от дождя укрыться, забытой на холме ветров.

Выйди, месяц, из-за туч своих; звезды ночные, зажгитесь! Веди меня, тихий свет, туда, где от трудов ловитвы отдыхает мой милый. Рядом с ним его спущенный лук; псы окружают его, тяжко дыша. А я должна здесь сидеть одна на утесе возле потока мутного. Ревет поток, ревет ветер. Не слыхать мне голоса моего милого.

Что же мой Салгар, сын холма, что же он медлит исполнить свое обещание? Вот утес, и вот дерево, и ревущий поток. Обещал ты к ночи быть здесь. Ах! куда мой Салгар ушел? С тобою бежала бы я от отца, с тобою - от брата гордого. Давно наши роды враждуют, но мы не враги, о Салгар!

Умолкни на время, о ветер, и ты на время утихни, поток, чтобы мой голос разнесся над равниной, чтобы мой странник меня услыхал. Это я зову тебя, Салгар! Вот дерево и утес. Салгар, мой милый, я здесь! Что же ты медлишь прийти сюда?

Взгляни, восходит луна! Сверкает река в долине. Сереют скалы на кручах. Но я не вижу его на вершине, псы не бегут перед ним, возвещая его приход. Здесь должна я сидеть, одинокая.

Но кто эти двое, что лежат на вереске вдали от меня? Ужель то мой .милый и брат мой? Заговорите со мною, о други! Не отвечают они. Страх терзает мне душу! Ах! они бездыханны. Их мечи обагрились в битве. О брат мой, брат мой, зачем тобою сражен мой Салгар? Зачем, о Салгар, тобою сражен мой брат? Любезны вы были мне оба. Как мне воздать хвалу вам? Прекрасен ты был на холме среди тысяч; грозен он был в сраженье. Заговорите со мною, услышьте мой голос, чада любви моей. Но, увы! Умолкли они, умолкли навеки! Холодны их тела, во прах обращенные!

С уступа холма, с вершины горы ветров заговорите со мною, духи мертвых, заговорите, не устрашусь я. Где упокоились вы? В какой пещере холма я найду вас? Но не доносит ветер и слабого отклика, не отвечают бури холма.

В горе сижу я, в слезах ожидаю утра. Приготовьте могилу, о вы, друзья умерших, но оставьте ее открытой, пока не придет Кольма. Жизнь моя улетает, как сон; зачем же мне оставаться? Здесь опочию с друзьями у потока звенящей скалы. Когда ночь сойдет на холм, когда ветер повеет над вереском, тень моя восстанет в ветре и оплачет кончину друзей. Услышит меня в шалаше охотник. Мой глас устрашит и пленит его. Ибо сладок будет мой глас для друзей, ибо милы были мне они оба.

Так ты пела, Минона, нежно-румяная дочь Тормана. Слезы наши лились о Кольме, и печальны были сердца. Вышел Уллин с арфой и пропел песнь Альпина. Сладостен голос Альпина, а душа Рино, словно луч огненный. Но уже они упокоились в тесном жилище, и не слыхать их голосов в Сельме. Однажды, еще до того, как пали герои, Уллин вернулся с охоты. Он услышал их состязание на холме; сладостна песнь их была, но печальна. Они оплакивали гибель Морара, первого среди смертных. Душа его была подобна душе Фингала, меч его - мечу Оскара. Но он пал, и отец оплакивал сына, полны слез были очи его сестры. Полны слез были очи Миноны, сестры колесницевластного Морара. Заслыша песнь Уллина, сокрылась она, как на закате месяц, когда, предвидя ненастье, прячет он в туче прекрасный свой лик. Вместе с Уллином я ударил по струнам; зазвучала песнь скорби.

Рино

Ветер и дождь миновали. Полдень спокоен. Тучи в небе рассеялись. Над холмами зелеными непостоянное солнце парит. Горный ручей устремляется вниз, багровея в долине каменистой. Сладко, ручей, журчанье твое, но слаще мне слышится голос. То голос Альпина, сына песни, оплакивает умерших. Склонила старость его главу, и красны от слез глаза его. О Альпин, сын песни, зачем ты один на безмолвном холме? Зачем ты стенаешь, как ветер в чаще лесной, как волна на пустынном бреге?

Альпин

Об умерших слезы мои, о Рино. К жильцам могил взывает мой глас! Высок ты на холме, прекрасен среди сынов равнины. Но ты падешь, как Морар,* и воссядет плакальщик на могиле твоей. Забудут тебя холмы, и спущенный лук будет праздно лежать в жилище твоем.

* Mor-er - _великий человек_.

Был ты проворен, Морар, как олень на холме, грозен, как огненный метеор. Гнев твой был словно буря, меч в бою - словно молния над полями. Голос гремел, как поток после ливней, как гром на дальних холмах. Многих сразила рука твоя, испепелило пламя твоего гнева.

Но когда ты возвращался с войны, чело твое мир осенял. Лицо твое было, словно солнце после дождя, словно месяц в молчании ночи, словно спокойное лоно озера, когда смолкнут шумные ветры.

Тесно теперь твое жилье, мрачна обитель твоя. Трех шагов мне довольно, чтобы смерить твою могилу, а живой ты был так велик! Четыре камня, увенчанных мхом, - вот единый твой памятник. Голое дерево, высокие травы, шуршащие на ветру, укажут взору охотника могилу могучего Морара. Морар, тебе уже не подняться! Нет у тебя матери, чтобы оплакать сына, нет юной девы, чтобы пролить слезы любви. Нет в живых родившей тебя. Погибла дочь Морглана.

Кто там оперся на посох? Чья голова побелела от старости, чьи глаза покраснели от слез, чьи колена подгибаются при каждом шаге? Это отец твой,** Морар, единственного сына отец. Он слыхал, что прославлен ты в битвах, он слыхал, что враги твои расточились. Он слыхал о славе Морара; что ж не слыхал он о ране его? Плачь же, отец Морара, плачь, но сын твой уже не услышит тебя. Глубок сон мертвецов, низко во прахе их изголовье. Не услышит он больше голоса твоего, не восстанет больше на зов твой. Когда же в могиле наступит утро и повелит проснуться спящему?

** Торман, сын Картула, правитель И-моры, одного из западных островов.

Прощай же, храбрейший из мужей, ты, победитель на поле брани! Но поле уже не увидит тебя, темный лес не озарится сверканием стали твоей. Ты не оставил сына после себя. Но песнь сохранит твое имя. Грядущие времена услышат о тебе, услышат о Мораре павшем.

Скорбь охватила всех, но самый тяжелый вздох исторгся из груди Армина.* Он вспоминает смерть своего сына, что сражен был в расцвете юности. Возле героя сидел Кармор,** вождь гулкозвучного Галмала. "Зачем так тяжко вздыхает Армии? - спросил он. - О чем тут скорбеть? Песня раздастся, и звуки ее смягчат и порадуют душу. Эта песня, как легкий туман, что, растекаясь от озера, стелется по тихому долу; цветы зеленые полнятся росой, но солнце воротится в силе своей, и туманы исчезнут. Зачем ты скорбишь, Армии, вождь омываемой морем Гормы?"