К четырем часам утра гости начали понемногу расходиться. Обнимаясь и пожимая друг другу руки, все прощались с обещанием собраться в ближайшее время еще раз.
Первыми нас покинули Иван Иванович с супругой, затем Алексей Петрович с Ольгой Александровной. А мы, посидев за столом еще какое-то время, тоже начали собираться.
— Проводишь меня? — спросила у меня Марго, как только мы вышли из ресторана.
— Провожу! — утвердительно кивнул я.
— Давайте двигайте, всё равно в машину все не влезем! — махнул рукой нам отец.
Он придержал меня за рукав.
— Не забудь ее предупредить, не обижай! — шепнул мне на ухо отец.
Я понял, о чём он, и согласно кивнул.
Попрощавшись со всеми, Марго взяла меня под руку, и мы побрели по ночной морозной Москве.
Брели, правда, недолго. Метров через двести мы завернули в какой-то двор, прошли через открытую калитку в больших кованых воротах и остановились возле приземистой бытовки с маленьким оконцем.
— Степаныч! Просыпайся, Степаныч! — Марго постучала костяшками пальцев в окно.
— Куда это мы пришли? — спросил я, осматриваясь по сторонам.
— Сейчас, подожди… Степаныч! — уже громко затарахтела по окну Марго.
— Кто там, Маргаритка, ты? — раздался за дверью скрипучий голос.
— Я, Степаныч, я! Давай, открывай быстрее, выпускай нас! Маргарита уже начала пританцовывать от холода.
Дверь открылась, и на мороз вышел невысокий мужичок в валенках, шапке ушанке и теплой безрукавке.
— Ну как, нагулялась, егоза?
Безбожно гремя тяжелой связкой ключей, мимо нас в сторону кованых ворот прошаркал Степаныч.
— Пойдем! Прогреть надо!
Маргарита потянула меня к какой-то огромной клетке, заполненной пустыми ящиками из-под молока или чего-то там еще, я так толком и не разобрал.
— Ничего себе, Маргарита Николаевна! Это откуда же такая роскошь? — изумленно проговорил я, глядя на припаркованный за этой клеткой новенький белый «мерседес» сто девяностой модели.
— Садись, Коля, быстрей, у меня сейчас ноги от холода отвалятся.
Она быстро вставила ключ, открыла водительскую дверь и проскользнула за руль. Дождавшись, пока изнутри она откроет мне пассажирскую дверцу, я уселся рядом.
Машина завелась с полуоборота, и Марго сразу же включила печку и обдув стекол на полную мощность.
— Ну, сейчас… немного прогреется, и поедем, — проговорила Марго, дыша на пальцы.
Я сидел молча, постепенно приходя в себя. Надо же «мерседес», коих в Москве по пальцам одной руки можно было пересчитать! Не, ну от Марго всё что угодно, конечно, можно ожидать… чему я тут удивляюсь. Ладно… будет у нее желание, сама мне всё расскажет.
Маргарита как будто почувствовала, о чём я думаю, повернулась ко мне и, шмыгнув носом, проговорила:
— Подарил один, даже не знаю, как сказать, клиент, что ли!
Маргарита криво усмехнулась и потрогала шрам на скуле.
— Ну что, поехали?
Она открыла бардачок, вытащила оттуда аудиокассету и вставила в магнитолу. Из динамиков полилась негромкая лирическая музыка, и затем запел божественный Джо Дассен.
— Ты же знаешь, где я работаю? — спросила Марго не глядя на меня. — Не буду вдаваться в подробности, но два года назад вытаскивала одного важного немецкого коллегу из одной очень неприятной передряги. Пришлось нам тогда там всем немного повоевать, — Марго опять дотронулась до шрама на подбородке. — Немецкий товарищ впечатлился моими действиями настолько, что через наши общие каналы узнал про меня — кто я, где живу, и через полгода появился в Москве с предложением руки и сердца.
Она посмотрела мне в глаза.
— Но ты же понимаешь, Коля. Как там говорят наши классики — он герой не моего романа!
Марго заулыбалась и положила руку мне на колено.
Я аккуратно положил свою лапищу сверху.
— А еще через три месяца после моего отказа, аккурат к моему дню рождения он появляется снова с ключами от этого «мерседеса» и просит принять от него хотя бы этот, как он выразился — скромный подарок.
Марго включила первую передачу и стала медленно выезжать из-за клетки.
— Хотела сразу отказаться, но отец твой меня отговорил. Он и с руководством нашим все вопросы по оформлению этой машины закрыл.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Она заговорщицки посмотрела на меня и подмигнула.
— Ты же знаешь, Коля, как он умеет быть убедительным? Вот такая вот история!
Она очень аккуратно вырулила со двора, и мы понеслись по ночной Москве.
Глава 10 Родовые испытания
Москва. Август 2003 года
Этот звонок от отца для меня был странным и, прямо скажем, неожиданным.
Прежде всего для меня странным стало то, что отец с неприсущим ему волнением в голосе отменил сегодняшнюю тренировку и попросил меня подъехать на нашу тайную квартиру. Аккуратно так подъехать, без хвостов…
— Вы будете делать заказ? — вырвал меня из задумчивости приятный женский голос.
— Да, извините, — я отложил в сторону сотовый телефон и посмотрел на симпатичную улыбающуюся официантку. — Один чай без сахара и штрудель. Спасибо!
Сделав заказ, я откинулся на спинку кресла и задумался.
Неужели опять?
Чувствую по его голосу, что с отцом что-то неладное… Полгода назад мы вроде бы решили эту проблему. Неужели снова?..
Мы случайно узнали, что наши доблестные чекисты следили за отцом больше года. Правда, слежку ту, он заметил за собой всего лишь полгода назад, и тогда вроде бы все хвосты обрубили и всё подчистили. Но что могло случиться на этот раз?.. Я недовольно поджал губы. Отец сам был во всём виноват. Расслабился, стал не таким внимательным, потерял концентрацию, за что сразу же и поплатился.
Где-то в глубине души я его прекрасно понимал. Ему с каждым годом всё труднее и труднее изображать из себя, пусть еще и относительно крепкого, но всё-таки почти девяностолетнего старика. Я и сейчас не смог сдержать улыбки, вспоминая, как отец тогда отрабатывал передо мною свою новую походку. Весь ссутуленный, ослабевшая шея с трудом держит голову, челюсть вперед, короткие шажки, как у Чарли Чаплина, и при каждом шаге левая рука безвольно залетает за спину. Я никогда не забуду этот злой его взгляд, когда он заметил на моём лице мимолетную улыбку. Только тогда я по-настоящему понял, как ему тяжело в такие моменты, и как ему это всё уже осточертело. Но у меня всё еще не было наследника, и отец не мог нарушить законы рода и покинуть меня, инсценировав перед всеми свою смерть. Поэтому он, сцепив зубы и собрав всю свою волю в кулак, терпел до последнего.
Так вот, полгода назад, когда он заметил за собой слежку, он тут же взял под контроль следившего за ним спеца, и мы прошли с ним по всей цепочке аж до самого последнего координатора. Нужно ли говорить о том, что мы с ним обстоятельно «побеседовали» и выяснили у него всё то, что нам было так необходимо. Выяснилось, что до момента когда их обнаружили, они следили за отцом уже больше года, и за всё это время у этой службы накопилось достаточно информации, для того чтобы взять его в разработку уже по-серьезному.
Видео и фотоотчеты, докладные по наружному наблюдению и подробное описание действий отца в той или иной ситуации могли заинтересовать кого угодно и не только наши спецслужбы. Накопилось ни много ни мало, а целых три пухлых тома, страниц так по триста каждый!
Далеко не всегда, к сожалению, в этих документах отец вел себя как старик, который по своему возрасту должен был уже давным-давно одной ногой стоять в могиле. У нынешнего руководства ФСБ на основании этих материалов возникло четкое понимание того, что генерал Смирнов часто использует гипноз в своей повседневной жизни и, что в свои почти девяносто лет он обладает уникальными физическими способностями молодого двадцатилетнего, хорошо подготовленного атлета. Было мнение, и оно часто отмечалось в отчетах, что легендарного генерала подменили, и те, кто это сделал, водят их теперь всех за нос, свободно разгуливая по Главному разведывательному управлению. А нынешнее руководство ФСБ очень не любит, когда их водят за нос, и за отца взялись серьезно!
