Тогда что? Что ж меня не отпускает? Откуда эта горечь?
Нет, я безумно рад, что Оля жива. Рад, что родила. Пока они не проснулись в той халупе, где я их нашел, я сидел и смотрел на них - на Олю и на ребенка. Я правда думал, что смогу с ней что-то сделать? Наивный дурак... Да я дышать боялся, пока они не проснулись. Сначала малыш. Черненький. Похожий на меня. Потом Оля.
И потом... Оказалось, что перешагнуть через себя непросто. И поверить до конца не могу. И отпустить тоже ... не смогу. Что остается? Сам не знаю.
Нужно остыть. Не могло быть всё, что было между мной и Ольгой спектаклем. Зачем в этом аду какой-то ребенок? Она бы не стала... Не стала подвергать малыша такой опасности.
И я... Разве она ко мне равнодушна? Я же чувствовал, как она плавится от каждого моего прикосновения... Не притворяется. Так не сыграешь.
Или я самого себя пытаюсь обмануть?
Арбатов мог замутить такую подставу. Он считал меня виновынм в гибели своей жены. Она приперлась к нему в горячую точку. Нужно было переехать с одной базы на другую. Её оставили со мной. Но как это часто бывает, война - не развлекательная прогулка, на нас напали. Её схватили. Мне и еще паре человек удалось отбиться. Отбить её не было возможности. То, что с ней делали прежде чем убить, прислали Арбатову. Он имел в том месте много "друзей". Мужик спятил. Он еще там пытался меня застрелить. У него не получилось. И наши дороги на долгое время разошлись. Но он ничего не забыл. Хотя я не совсем понимаю, с чего он решил, что я выше Аллаха и мог что-то изменить тогда. Я сделал всё, что мог.
Он выбрал хороший момент для мести. Очень хороший. Долго ждал, когда месть будет эквивалентна. Но опять не довел до конца.
Только... Всё же отравил мне жизнь.
В кармане вибрирует сотовый.
-Привёз?- безо всяких вступлений спрашивает Клим.
-Привёз, - отзываюсь я, стоя на крыльце собственного дома.
-Ничего не натворил? - с подозрением интересуется Шахов.
И я понимаю, что он позвонил не зря. Мне нужно рассказать, выслушать мнение человека, которому я доверяю. А Шахову я доверяю. как человеку, который не раз спасал мне жизнь. Правда, я всегда отвечал тем же.
-Она родила, Клим... У меня сын, которому семь месяцев...
-Ух, ты! Поздравляю! Тогда тем более, едь сюда. Мозги тебе вправлять буду, - произносит Шахов.
-Куда "сюда"? - переспрашиваю, без возражений хватаясь за "спасательный круг", который он мне бросает.
-Домой ко мне. Никуда сегодня больше не поеду. А то Ясмин уже на меня косится. Думает, любовницу завел, - говорит Шахов, а затем добавляет, - Давай, жду.
Звоню своим. Сажусь в машину. За рулем водитель.
Клим встречает меня во дворе. Уже очень поздно. Но... Есть то, что лучше не откладывать.
Мы устраиваемся у него в кабинете. Он открывает бар, наполняет два бокала коньяком. Один протягивает мне, из второго отхлебывает сам.
-Излагай, - звучит его распоряжение.
И я рассказываю. Всё. Всё, что успел узнать сам. Всё, что рассказала Оля.
Плавно заканчивается одна бутылка. Как ни странно, опьянения почти не чувствую. Настолько напряжен.
-Рустам, скажи мне... Ты сильно счастливей станешь, если с Ольгой разведешься и отберешь у неё сына? - огорошивает меня вопросом Шахов.
Разведусь? Это значит, надо Ольгу выпроводить и пусть живет, как хочет? За ребрами с левой стороны ощутимо колет. Я её только нашел. Я хочу её, как в восемнадцать девок не хотел... Какое "разведусь"?
-О! - Клим поднимает вверх указательный палец, - Видел бы ты своё лицо сейчас, когда я тебе это предложил. Рустам, не мучай жопу, мой тебе совет. Хоть ты его и не просил. Забудь, наплюй и разотри всё, что случилось. И живи дальше. Женщина твоя жива, ребенка родила. Спит сейчас у тебя дома. Чё тебе еще надо? Лучше б было, если бы червей кормила? Ты бы к ней на могилку ходил и цветы носил?
От такой перспективы сразу передергивает, и ледяной озноб пробирается под одежду.
-Так чего ты? Тогда не узнал, теперь не у кого... И? А потом, если твоя жена и подрядилась участвовать в таком спектакле, то её просто заставили. Не стала бы сама, по своей воле. да еще и так заковыристо. Беременность... Ребёнок... Не дура. Сразу бы подумала, что даже если у нанимателей всё получится, её просто уберут. И рассказала бы. По-любому рассказала. Не сначала, так потом. Чтобы самой в живых остаться. А тут всё резко. То всё хорошо было, а потом бац! И катастрофа мирового масштаба.
Смысл в его словах есть.
-Просто поверь ей. И живи себе. Только про то, что у тебя много "друзей" не забывай.
Забудешь тут.
Следом за первой идет вторая бутылка, потом третья.
Засыпаем мы в креслах в кабинете Шахова ближе к утру.
Если история вызвала интерес, добавляйте ее в библиотеку, жмите кнопку "нравится" на странице книги и делитесь мнениями.
Не забывайте подписываться на автора.
И приглашаю вас в свою новинку - историю Марата, брата Рустама, и Асии - "Навязанная жена"
Аннотация:
Сегодня я должна увидеть своего будущего мужа. Он в два раза старше меня и... Я стану его вещью.
Только вместо него на приеме, куда привел меня отец, чтобы продемонстрировать новому хозяину, я вижу парня, с которым потеряла девственность два дня назад в клубе.
И он - брат моего будущего мужа.
Глава 40
Глава 40
Рустам
Кровь долбит сильными толчками в ушах. В паху всё окаменело. Больше всего хочу вернуться в кабинет и заняться с Ольгой сексом. Но что-то не пускает. Даже не могу объяснить, что именно.
Головой понимаю, что то, что она рассказывала, скорее всего, правда. Не походила наша с ней история на срежиссированную. И информация по ней, которую я выяснил, подтверждает ее слова.
Но опровергнуть слова тех, кто всё это заварил, я уже не смогу. Пока я находился в больнице, на меня было совершено еще два покушения. И я перестал церемониться. Их тупо зачистили. В том состоянии было не до откровенных разговоров. а сейчас спросить увы! уже некого. Остается либо поверить Ольге. Либо потерять её. Теперь окончательно. А сын? Оставить себе? После всего, что она пережила, чтобы выносить его и родить?
Хочется постучать головой о какую-нибудь стену. Может, тогда в ней всё встанет на место.
Я всегда старался работать головой. Именно поэтому еще жив. Сейчас факты выглядят не очень. Оля заманила меня в ловушку, ей перечисли крупную сумму. Но зачем это было делать? Я ей ни в чем не отказывал. Она была беременна. Беременность была желанная и тяжелая. Не до того, чтобы участвовать в разборках. И я прекрасно понимаю, что винить ее особо не в чем. Её схватили, вывезли на склад, угрожали... Как подумаю о том, что Арбатов, приставив нож к ее телу, требовал от нее что-то, то хочется этого урода воскресить и убить еще раз. Жаль, это невозможно. То, что она не стала изображать из себя ни Зою Космодемьянскую, ни Жанну д'Арк вполне понятно и даже похвально. Ничего хорошего из этого бы не получилось. Её бы просто убили, а с её телефона написали бы всё, что угодно. И я бы помчался туда, куда сказали, если бы понял, что Оле угрожает опасность.
Тогда что? Что ж меня не отпускает? Откуда эта горечь?
Нет, я безумно рад, что Оля жива. Рад, что родила. Пока они не проснулись в той халупе, где я их нашел, я сидел и смотрел на них - на Олю и на ребенка. Я правда думал, что смогу с ней что-то сделать? Наивный дурак... Да я дышать боялся, пока они не проснулись. Сначала малыш. Черненький. Похожий на меня. Потом Оля.
