Я смотрела на него во все глаза. Раз у его отца была связь с моей матерью после моего рождения, мы точно с ним не родственники. Что ж, уже неплохо.
Но от всего остального мне было сильно не по себе. Интересно, Финн меня ненавидит? Наверняка он тихо ненавидит Элору. Здесь он лишь потому, что она хорошо ему платит. А может, он просто мальчик по вызову для дам из высшего общества?
— Я с ней не сплю, если ты об этом. И она никогда не делала мне подобных предложений. — Финн спокойно глядел на меня. — Она добра ко мне из-за любви к моему отцу. Я не виню ее за то, что было между ними. Это давняя история. Виноват скорее он, чем она. Она была свободна, а у него семья.
У меня что, все мысли на лбу написаны? Да уж, со мной быть телепатом ни к чему. Позорище, а не принцесса с особыми способностями. Я хмыкнула и уставилась в потолок.
— Я тебя расстроил? Прости. Поэтому я и не хотел тебе ничего рассказывать.
— Нет-нет, все в порядке. Ладно, давай заниматься.
С полминуты Финн наблюдал за мной, затем принялся читать вслух, а я постаралась сосредоточиться. Пока мозг занят разбором и заучиванием обязанностей королевы, ему не до размышлений о романе моей матери и отца Финна, а также о том, почему она все-таки держит его при себе.
Модный портной Фредрик фон Элсин прибыл на следующий день. Это оказался чрезвычайно колоритный персонаж, я даже не поняла, трилле он, человек или еще кто-то. Пристрастие трилле к зеленым и коричневым тонам его никоим образом не коснулось: костюм Фредрика буквально бил в глаза всеми цветами радуги, причем ярчайших оттенков. Наверное, модельер — он и во Фьоренинге модельер. Я стояла в одной комбинации, пока он снимал мерки и как сумасшедший что-то строчил в блокноте. Через какое-то время Фредрик восхищенно объявил, что замыслил невероятное платье, и опрометью выскочил из комнаты.
Весь день кто-то приходил, кто-то уходил. В основном это была всевозможная обслуга: поставщики продуктов, распорядители праздника, цветочники. А потому большинству из них, к счастью, не было до меня никакого дела. Весь этот люд хвостом таскался за Элорой, а она без устали раздавала распоряжения и повеления.
Я же воспользовалась ситуацией и разгуливала в джинсах, которые нашла в гардеробе. И каждый раз, когда попадалась Элоре на глаза, та неодобрительно меня осматривала и явно намеревалась отчитать, но ее тут же отвлекали. Чего я только не услышала, пока бродила по дому. И звучало все просто пугающе, отбивая и без того не особо горячее желание дебютировать в местном высшем свете. А подслушав ненароком, что в большой зале нужно расставить пятьсот стульев и кресел, я и вовсе пришла в полнейший ужас. Неужели в доме соберутся пятьсот гостей?! И все прибудут поглазеть на меня! Да это же целый стадион!
Но помимо возможности разгуливать в джинсах было и другое светлое пятно, ведь я провела этот день с Финном. Правда, удовольствие оказалось слегка подпорчено тем, что Финн отказывался обсуждать какие-либо темы, напрямую не касающиеся моего поведения на празднике. Битых два часа я заучивала имена и старалась запомнить лица самых важных гостей. Страницу за страницей я рассматривала тяжеленный альбом, перед глазами мелькали лица, а голос Финна сопровождал каждое деталями биографии. Я чувствовала себя шпионкой, которую скоро забросят на вражескую территорию.
Следующие полтора часа мы провели за обеденным столом. Выяснилось, что я не умею нормально есть. Существуют определенные правила, как держать вилку, наклонять тарелку, поднимать бокал и даже складывать салфетку. До этого момента я и понятия не имела, что этикет — штука посложнее, чем алгебра. И, судя по тоскливому взгляду Финна, не особо продвинулась в постижении этой премудрости. Не выдержав, я сдалась, и со стуком уронила голову на стол.
— Господи, он тебя доконал!
Я подняла голову. Вилла, подбоченясь, стояла перед нами и весело улыбалась. Ее затейливые подвески и браслеты легонько позвякивали. Я еще в прошлый раз отметила ее пристрастие к украшениям, а теперь знала, что оно вообще свойственно троллям. Питают они слабость к блескучим безделушкам. Я, впрочем, свободна от этой зависимости — если, конечно, не считать моей одержимости любимым кольцом, которое я ношу на большом пальце.
— Меня он тоже в свое время чуть до смерти не замучил. Еще немного — и сбежала бы обратно!
Я ужасно обрадовалась Вилле. Она-то уж точно не станет заставлять меня перечислять имена трехсот монархов или складывать до бесконечности салфетку.
— Выглядишь вполне живой, — сухо сказал Финн, откидываясь на спинку стула. — Похоже, я плохо усердствовал.
— Что, руки чешутся, аист, уморить меня? — Вилла растянула губы в подобии коварной улыбки, которая не очень-то у нее получилась.
— Нет, но если что-то чешется у тебя, обратись к своим бывшим, — ухмыльнулся Финн.
Я так и разинула рот. Ничего себе! Всегда невозмутимый, вечно благовоспитанный Финн выдал пошлость! Ни разу не слышала, чтобы он так с кем-то разговаривал.
— Ха-ха-ха, обхохочешься, — Вилла, как мне показалось, попыталась скрыть улыбку. — В общем, я пришла спасать принцессу.
— Правда?! — слишком уж радостно воскликнула я. — Ты заберешь меня у этого мастера пыток?
— Ага! Тебе понравится.
Я выжидающе глянула на Финна.
— Иди уж, — вздохнул он. — Перерыв тебе не помешает.
Вот уж не думала, что когда-нибудь так обрадуюсь расставанию с Финном. Но в этот раз я буквально вприпрыжку побежала за Виллой. Под ручку, точно лучшие подружки, мы отправились ко мне в комнату. Мне тут же стало стыдно, что я бросила Финна, но еще одной нуднейшей лекции по столовым приборам я бы не вынесла. Всю дорогу до комнаты Вилла сыпала бесконечными жалобами, насколько ужасны первые недели жизни здесь. Она уверяла, что поначалу была уверена, что Финн за ужином вот-вот пырнет ее вилкой. Или она его.
— Просто кошмар! — резюмировала она. — Вся эта муштра перед балом! С ума можно сойти!
— Ага, — согласилась я.
— Но если уж я пережила, ты и подавно справишься.
Оказавшись в комнате, она сразу направилась в ванную. В дверях обернулась:
— Ты идешь?
— С тобой в ванную?
— Ну да, прически!
Она изумленно приподняла брови, и я нехотя поплелась за ней. Так вот зачем она меня похитила!
— Какие еще прически?
— Для бала, конечно.
Вилла легонько подтолкнула меня к табурету у туалетного столика, а сама принялась перебирать пузырьки и баночки, наконец выбрала что-то и посмотрела в зеркало на меня:
— Или тебе мать собирается помочь с прической?
— Мать? Вряд ли. Она не из тех, кто любит заплетать дочке косички.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
