Безрезультатно.
Выдернув фигурку из холодных пальцев Ильи, Маруся приложила ее к покрывшейся корочкой ране — никакого эффекта.
«Она не хочет, — поняла девочка. — Ящерка не хочет, не желает лечить его. Но почему?»
Уф, опустившись на колени, внимательно осмотрел Илью, потрогал руку, грудь.
— Челофека фифой. Челофека плохо!
— Сама вижу! — рявкнула Маруся. — Где твои травки-корешки, тряпочки? Надо перевязать шею.
Пока ёхху накладывал повязку, она еще несколько раз пыталась использовать ящерку — все без толку. Загадочная фигурка отказывалась работать.
Категорически.
Наконец Маруся сдалась. Утирая выступившие слезы, она поднялась над неподвижно лежащим Ильей, повесила ящерку на шею.
— Уф, возьми его. Придется нести. Когда устанешь, понесу я.
— Моя сильный. Моя не устать! — стукнул себя кулаком в грудь ёхху. Он повесил на шею пулемет, легко поднял Илью и взвалил на плечи, точно мешок. — Моя идти. Уф…
— Погоди! — Маруся наклонилась и подняла с земли какую-то блестящую штуковину, выпавшую из кармана куртки Ильи.
Фигурка. Зайчик. Или нет, скорее кролик.
Предмет. Явно предмет. Вот только с какими свойствами?
«Некогда, потом, потом», — заторопила себя Маруся. Она сунула кролика в нагрудный кармашек «разгрузки», прижала клапан с застежкой-липучкой.
— Все, пошли. Туда?
…Описав по тайге полукруг, они спустя полчаса вышли на край проклятой Комариной пустоши. Вечерело. Стало ощутимо холодно, северный ветер притащил серые слоистые облака. Они быстро затянули все небо, превратив солнце в мутное пятно.
Маруся несколько раз подходила к Уфу, брала Илью за руку, проверяла пульс. Сердце раненого билось медленно, слабо.
«Кажется, это называется комой, — вспомнила девочка. — А вдруг комар занес Илье какой-нибудь вирус?»
А Синяя Гора была уже совсем близко. Надо было идти. И они пошли, стараясь прижиматься к краю леса и зорко оглядываясь, чтобы не пропустить нового нападения комаров.
Наверное, поэтому поляну в зарослях, тянувшихся справа, Маруся заметила не сразу. А заметив, застыла как вкопанная.
Это была не просто поляна. Между лиственницами висели на веревках шкурки, какое-то тряпье, на камне стояло большое корыто с водой, а за ним высился дом.
Изба.
Избушка.
Самая настоящая, крытая корой, бревенчатая избушка…
ЭПИЗОД 12. Баба Рая
1
Маруся открыла глаза и испугалась.
Испугалась, потому что чувствовала себя отдохнувшей, выспавшейся, а это означало, что с того момента, как она опустила голову на набитую травами подушку и закрыла глаза, прошло уже очень много времени.
Испугалась, что уже ночь, что она проспала все на свете, что таймер отсчитывает последние секунды до загадочного часа «Х».
А потом случится страшное…
Что именно, девочка не знала, но чувствовала: случится, обязательно случится, если только она не дойдет до… До чего? До цели, до конца маршрута.
До мамы?
Может быть, и так, но только вряд ли.
До пистолета, из которого она выстрелит в отца… в Андрея Гумилева?
Это более вероятно, если только Алиса не обманула ее.
Или у таинственной Синей Горы Марусю ждет что-то совершенно другое, что-то, чего она и вообразить-то себе не может?
В любом случае надо идти, а она вместо этого лежит на мягкой лежанке под теплой, пахнущей ромашками оленьей шкурой в избушке бабы Раи и ей хо-ро-шо!
Потянувшись, девочка все же пересилила себя и села, откинув шкуру. В углу похрапывал Уф, на топчане у дальней стены мерно дышал Илья. Маруся даже в полумраке видела, что с ним все в порядке: на щеках румянец, рука подсунута под щеку. В таких позах не умирают, в таких позах спят, спят сладко, видят хорошие сны и улыбаются во сне.
Сквозь крохотное оконце пробивался солнечный свет. Значит, еще не ночь.
Или уже не ночь?
«Сколько же я все-таки проспала?» — этот вопрос не давал Марусе покоя. Она умылась ледяной водой из кадки, обошла стол и толкнула обитую шкурами низкую дверь.
Полянка, где стоял удивительный дом бабы Раи, совсем не изменилась с того момента, как путники обнаружили ее. То же корыто с водой — Маруся теперь знала, для кого эта вода — те же вывешенные на просушку шкурки. И сама хозяйка здешних мест баба Рая хлопочет в сторонке у костерка, помешивая в котелке над огнем густое пахучее варево.
И самое главное — солнце в небе все на том же месте!
Висит себе оранжевым апельсином над тайгой, собирается клониться к закату, но до сумерек, до этого самого заката еще уйма времени. Часа три, не меньше.
«Сутки! — поразилась Маруся. — Я проспала сутки! Все пропало…»
— Как отдыхалось-то, девонька? — улыбаясь, спросила баба Рая, подходя с дымящимся котелком в руках к потерянно топчущейся на высоком крыльце Марусе.
— С-спасибо… А сколько сейчас времени?
— Спала-то ты недолго, — успокоила ее старушка, деловито срывая в разбитом возле избушке огородике листья какого-то растения и кроша в похлебку.
— А как будто целую ночь, — облегченно улыбнулась девочка.
— Ну-тко, на то и травки я заваривала, на то и слова шептала. Так-то вот. Давно ж вы в пути-то, без отдыха нельзя. Кушать будешь, дочка?
— С-спасибо, не хочется, — покачала головой Маруся. — А Илья? Как он?
— Кушать надо. А с твоим кавалером нормально все будет. Спит сейчас. Пять дён спать станет. Так-то вот. Во сне вся хворь комариная из него вон выйдет. Проснется — хоть под венец, хоть к станку, — засмеялась баба Рая.
— К какому станку?
— К токарному или, скажем, фрезерному, — непонятно ответила старушка. — Пойдем-ка в дом, мохнача будить пора, а то хлебово поспело, простынет, коли ждать долго. Да и времени у вас и впрямь в обрез…
— А вы откуда знаете? — удивилась Маруся.
Баба Рая поднялась по скрипучей лесенке, заглянула в глаза Маруси своими бездонными, черными глазками-бусинками, усмехнулась беззубым ртом:
— А виденье мне было, девонька. Шаманское виденье, духами Верхнего мира насланное, не иначе. Так-то вот.
— Что за видение? — обмерла Маруся. Ей казалось, что старушка своими чудными глазами просвечивает ее насквозь, как рентгеном.
— Видала я, — нараспев заговорила баба Рая, — что явится ко мне девица-красавица с молодцом болезным и мохначем-бобылем. За плечами той девицы тяжкий путь, на душе у той девицы тяжкий камень, впереди у той девицы тяжкое деяние. Так-то вот…
2
Маруся с аппетитом уплетала похлебку, посматривая на толстого хозяйского кота по прозвищу Бегемот. Кот охотился за мухой, обыкновенной такой, нормальных размеров мухой, ползающей по подоконнику. Сам кот тоже был нормальным. Маруся вспомнила, каких созданий они с Уфом видели накануне возле дома бабы Раи — и девочку передернуло от отвращения…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
