К тому времени Евгений Примаков взял на себя функции представителя тех, кто был обеспокоен военным присутствием США в Персидском заливе. Он высказывался за урегулирование кризиса «политическими средствами» — то есть путем достижения компромисса, который бы позволил Саддаму сохранить за собой хотя бы часть отвоеванных территорий.
Примаков, будучи человеком в высшей степени честолюбивым, выжидал момент, когда Горбачев настолько устанет от непопулярности Шеварднадзе, что решит сместить его с занимаемой должности и назначить нового министра иностранных дел. В Москве уже поговаривали, что Горбачев готов предоставить Шеварднадзе новый, главным образом, номинальный портфель «советника» по национальным проблемам, а возможно, и первого советского вице-президента.
В своей речи в тихоокеанском портовом городе Владивостоке Шеварднадзе, пытаясь исправить свое пошатнувшееся положение, публично высказался по вопросу о Персидском заливе в духе взглядов Примакова. Он недвусмысленно намекнул, что кризис следует напрямую связать с международной конференцией по урегулированию израильско-палестинских разногласий; а также сказал, что захват Ираком Кувейта является «одной из нескольких чрезвычайно сложных, взаимосвязанных проблем» на Ближнем Востоке, требующих «координированного решения».
Слова «взаимосвязанных» и «координированного» вызвали досаду в Вашингтоне. Они олицетворяли собой как раз то, чего Соединенные Штаты во что бы то ни стало стремились избежать, — взаимосвязь между решениями двух совершенно разных проблем, а именно: агрессии Саддама против Кувейта и оккупации Израилем Западного берега реки Иордан, сектора Газа и Голанских высот.
Администрация Буша сочла возможным согласиться на международную мирную конференцию, организованную Соединенными Штатами совместно с Советским Союзом, однако больше чем когда бы то ни было она не хотела уступать Саддаму, пытавшемуся обусловить свой уход из Кувейта оставлением Израилем оккупированных территорий. Одно дело — поощрить Советский Союз за многие подлинные и знаменательные улучшения в международной политике, и совсем другое — показаться благодарным Саддаму за то, что он отказался от своего акта агрессии.
Бейкер попытался затушевать этот вопрос. Он сказал в программе Эн-би-си, что «невиданное единодушие международной общественности» в отношении Ирака позволяет считать международную конференцию «почти» созванной…
«Отступать нельзя!»
В понедельник, 10 сентября 1990 года, Бейкер встретился с Шеварднадзе в Москве. Шеварднадзе одобрил недавний визит Бейкера в Дамаск и его переговоры с президентом Сирии Хафезом Асадом — многолетним союзником Советов и врагом США.
— Это очень важно, — сказал Шеварднадзе, — и наверняка так или иначе мы сможем помочь вам с Сирией.
— Как только кризис останется позади, — сказал госсекретарь, — нам необходимо будет создать некую структуру безопасности в Персидском заливе.
Перечислив очаги напряженности в мире, Бейкер остановился на Гаване: раз Куба этой осенью стала непостоянным членом Совета Безопасности ООН, правительство Кастро будет доставлять Вашингтону неприятности в Персидском заливе.
Бейкер предложил «кусочек сладкого», желая отблагодарить Москву за понимание позиции США в Персидском заливе и в то, же время, как он надеялся, смягчить Кастро.
— Мы готовы пойти навстречу Кубе — принять меры по укреплению доверия, которые продемонстрировали бы кубинцам, что США не угрожают их безопасности. Мы готовы извещать Гавану обо всех военных учениях США на Кубе или вблизи нее с целью показать, что мы не пытаемся воспользоваться ослаблением влияния Советского Союза.
Шеварднадзе был благодарен.
Бейкер посетовал на то, что переговоры по обычным вооруженным силам в Европе и СНВ начиная с весны практически не сдвинулись с места: «Есть риск, что эти переговоры могут потерять актуальность».
— Согласен, — сказал Шеварднадзе. — Давайте подтолкнем их как следует, когда встретимся в Нью-Йорке через две недели.
Во вторник, 25 сентября, Совет Безопасности рассматривал резолюцию № 670, призванную усилить давление на Ирак путем приостановления коммерческих авиалиний, обслуживающих Ирак и Кувейт. Кроме того, согласно этой революции государства — члены ООН должны задерживать любые иракские суда, нарушившие эмбарго и пытавшиеся войти в их порты.
Перед началом голосования Шеварднадзе высказался об Ираке более резко, чем когда бы то ни было раньше. Он дал понять, что, если дипломатические усилия ни к чему не приведут, Советский Союз может поддержать отдельные военные действия США против Ирака. Голосовала против резолюции только Куба.
На следующий день в частной беседе с Шеварднадзе госсекретарь одобрительно отозвался о его речи. Оба они пришли к выводу, что в Персидском заливе им необходимо действовать в тесном контакте с целью усиления давления на Саддама. Каждый их них, находясь в Нью-Йорке, встретился с министрами иностранных дел целого ряда арабских государств. Таким образом Бейкер и Шеварднадзе совместными усилиями пытались «отлучить» от Саддама как можно большую часть арабского мира.
Накануне приезда Шеварднадзе в Нью-Йорк Буш написал Горбачеву, что переговоры по контролю над вооружениями зашли в тупик. Если в ближайшее время не будут достигнуты договоренности по СНВ и обычным вооруженным силам в Европе, предупреждал он, то в этом году не будет подписано соглашение, что повредит ноябрьской встрече в верхах на Совещании по безопасности и сотрудничеству в Европе. Еще раньше Буш сказал Горбачеву, что откажется от участия во встрече глав государств — членов СБСЕ, если не будут достигнуты окончательные договоренности по обычным вооруженным силам в Европе; сейчас он настоятельно рекомендовал Горбачеву поручить Шеварднадзе решение всех острых вопросов, касающихся обоих договоров.
На встрече во вторник, 27 сентября, Бейкер и Шеварднадзе преодолели некоторые технические затруднения по обычным вооруженным силам в Европе. Вопросы СНВ ими не обсуждались.
Тарасенко признался Россу:
— Добиваться решения этих вопросов в Москве становится очень трудно. Люди озабочены внутренними проблемами и тем, что происходит в Персидском заливе. Наши военные с большой неохотой идут на окончательную доработку этих договоров.
На следующей неделе в Нью-Йорке во время подготовительной встречи (СБСЕ) Шеварднадзе сказал Бушу: он «вполне уверен, что Договор об обычных вооруженных силах в Европе будет готов к подписанию в Париже в ноябре». Он надеялся, что Договор СНВ будет полностью составлен к концу этого года, так что Буш сможет приехать в Москву на встречу с Горбачевым, организованную по всем правилам, в январе или феврале 1991 года.
Несмотря на внешнюю жизнерадостность Шеварднадзе, Бейкер видел, что нервы его коллеги напряжены до предела — из-за изнурительной борьбы с московскими сторонниками жесткой линии по вопросам Германии, Персидского залива, контроля над вооружениями и Прибалтики. Во время публичных церемоний на Совещании по безопасности и сотрудничеству в Европе Бейкер подтвердил уже устоявшуюся, с его точки зрения, политику США в отношении Прибалтики — он предостерегал против применения силы и призывал к диалогу. И хотя заявление это практически ничем не отличалось от того, что он повторял раньше, оно вывело Шеварднадзе из себя.
Тарасенко отвел Росса в сторонку и сказал:
— Мой министр принял эти слова очень близко к сердцу. Они осложнят его положение у нас в стране. И будут использованы против него.
Когда Росс передал это Бейкеру, тот был очень огорчен столь эмоциональной реакцией Шеварднадзе на его высказывание общего характера. Он извинился перед Шеварднадзе и письменно, и устно, объяснив, что вовсе не хотел создавать ему проблемы.
Но у Шеварднадзе была и другая причина нервничать: вот уже несколько недель Примаков обрабатывал Горбачева, чтобы тот позволил ему отправиться со специальной миссией к Саддаму в Багдад. Министр иностранных дел всегда хорошо относился к Примакову и считал, что тот помог ему в его карьере, однако сейчас он был возмущен стремлением Примакова вмешаться в политику в отношении Персидского залива.
В Кремле Шеварднадзе внушал Горбачеву, что миссия Примакова «собьет с толку» Саддама, который «истолкует и использует ее по-своему».
Однако Горбачев надеялся, что Примаков сможет подсказать какой-то политический выход из кризиса и таким образом снимет его с крючка сторонников жесткой линии.
— Примаков хочет ехать, и пусть едет, — сказал Горбачев.
Вне себя от ярости, Шеварднадзе вернулся в свой кабинет в Министерстве иностранных дел, где сказал своим помощникам, что, наверное, оставит свой пост.
