Читаем без скачивания Цыганка - Лесли Пирс

Бет не была в Центральном парке с августа, когда трава выгорала от недостатка влаги. В тот день даже листья на деревьях были вялыми и запыленными. Но теперь парк снова стал прекрасным. Трава сияла сочной зеленью, а деревья горели в солнечном свете всеми оттенками желтого, красноватого, золотистого и коричневого цветов.

Рука об руку Тео и Бет гуляли вокруг озера, и Тео рассказал ей о большом выигрыше, который сорвал вчера в баре Хини.

— Некоторое время я не буду там показываться, — сказал он. — Хини ушлый тип, и мне не хочется, чтобы он нанял кого-то ограбить меня после того, как я покину заведение. Ему также известно, что вчера ночью я проводил тебя домой. Поэтому, если он начнет спрашивать обо мне, говори, что ты меня почти не знаешь и что мы только раз виделись на корабле по пути в Америку.

— Но это и так все, что я могу сказать, — лукаво ответила Бет. — Я совсем ничего о тебе не знаю.

Он засмеялся.

— И сегодня я намерен это исправить. Так что бы тебе хотелось узнать?

Они сели на скамейку возле озера, и Тео рассказал ей о своих родителях, старшем брате и двух младших сестрах, а также о доме.

Бет представила себе большой особняк в окружении фермерских угодий и ведущую к нему обсаженную деревьями аллею. Сначала Тео учился дома с гувернанткой, а затем его отправили в закрытую школу. Его отец самостоятельно занимался фермой. Тео описал его как грубоватого, своевольного и эгоистичного человека, который не обращал внимания на тех, кто был слабее его или не умел так же хорошо ездить верхом и стрелять.

— К счастью, я умел ездить и стрелять не хуже, а то и лучше его, — с улыбкой сказал Тео. — Но это никак не могло компенсировать отсутствие заинтересованности в фермерском хозяйстве и повышенный интерес к противоположному полу. В моих недостатках отец винил маму, но он вообще винил ее во всем.

Его мама была любящей, но слишком хрупкой женщиной, которая не могла противостоять властному мужу. Старший брат во многом походил на отца, и у Тео не было ничего общего с ними обоими. Но зато он по-настоящему любил своих сестер, хотя и сказал разочарованно, что они, как и его мать, были слабыми, нерешительными и никогда не имели собственного мнения, так что, по мнению Тео, были обречены выйти замуж за мужчин, похожих на его отца.

— Я белая ворона в нашей семье, — сказал он, пожав плечами. — Мне всегда хотелось больше, чем мне предлагали: восторга, веселья и новых ощущений. Мысль о спокойной жизни, которую одобрял мой отец и которая неизменно окончилась бы женитьбой на какой-нибудь благовоспитанной девице, внушала мне страх. Мне хочется приключений. И если я решу жениться, это тоже будет приключение. Я выберу себе в жены умную, решительную и страстную женщину с хорошим чувством юмора, Я не хочу, чтобы мои дети страдали от холодной атмосферы в семье, вроде той, в которой вырос я.

Бет втайне надеялась, что похожа на женщину его мечты, но решила не высказывать свое мнение вслух и вместо этого поведала о том, что была исполнительной, сидевшей все время дома дочерью, но смерть родителей все изменила.

Девушка сказала, что ее отец скончался от сердечного приступа, а мама умерла, рожая Молли, но затем быстро перешла к описанию того, как работала у Лэнгворси, всячески подчеркивая доброту хозяйки.

— На самом деле мне не хотелось покидать Англию, — призналась Бет. — Но так было лучше. Раз в несколько недель мы получаем письма от миссис Лэнгворси, в которых она рассказывает о том, как идут дела у Молли.

— Ты очень мужественная девушка, — задумчиво сказал Тео. — Мало кому удается справиться с тем, что ты пережила в столь юном возрасте. Уверен, твои родители гордились бы тобой.

Бет засмеялась.

— Не думаю, что они одобрили бы мою игру на скрипке в баре.

— Ты используешь данный тебе Богом талант и этим делаешь многих людей счастливыми. По моему мнению, это похвально.

— Когда-то я мечтала играть на пианино в холле роскошного отеля, — призналась она. — Я совсем не предполагала, что буду жить в вонючем многоквартирном доме и работать на бандита.

Тео изумленно покачал головой.

— Вскоре твои дела пойдут в гору. Вчера ночью Сэм рассказал мне о своих планах. Думаю, у него все получится. Он смышленый, обаятельный, и у него есть ты. Могу поспорить, вместе вы сможете заработать целое состояние.

— Чтобы начать, нужны деньги, — вздохнула Бет.

— Не всегда. — Тео улыбнулся и пощекотал ей подбородок. — Обаяние и хорошая идея всегда находят поддержку. У меня был имеющий сомнительную репутацию дядя, в которого я, по словам родственников, пошел. Однажды он сказал мне, чтобы я никогда не вкладывал собственные деньги в рискованные авантюры. Он жил согласно этому правилу и сколотил состояние.

— Какие же у тебя планы? — спросила Бет.

— Пока что я собираюсь выиграть как можно больше денег в Нью-Йорке. И в то же время буду держать ухо востро, чтобы не пропустить возникновения очередного быстро растущего города.

— Города?! — воскликнула Бет. — Что ты хочешь этим сказать?

Тео призадумался.

— Ну, например, такого, как Сан-Франциско в 49-м. До того как поблизости нашли золото, это был небольшой рыбацкий поселок. Туда ринулись десятки тысяч золотоискателей И там делали состояния.

— Но только немногим удалось найти золото, — сказала Бет, припомнив школьный урок истории.

— Умные люди едут туда не затем, что породило лихорадку, будь это золото, алмазы или серебро, — фыркнул Тео. — Это всегда тяжелая работа, и только единицам удается разбогатеть. По-настоящему умные люди, такие как вы и я, едут туда, чтобы открывать магазины, салуны, отели, рестораны, варьете и мюзик-холлы.

Бет хихикнула.

— И я буду играть на скрипке в одном из местных заведений, а посетители будут бросать мне золотые самородки?

— Вот именно. — Он улыбнулся. — От богатства нет никакого удовольствия, если ты не можешь тратить его налево и направо.

— Но ведь все месторождения золота, серебра и алмазов уже давно открыты? — спросила Бет.

— Вряд ли. Многие области Америки до сих пор остаются неисследованными, и кто знает, что скрывается там под землей? Но города могут возникать и по другим причинам. Например, из-за железной дороги. Куда бы она ни вела, людям понадобятся дома, магазины и все прочее.

— И игорные заведения? — спросила Бет, лукаво поднимая бровь.

Тео улыбнулся с озорным огоньком в глазах.

— Да, и игорные заведения.

— Тогда, если услышишь о таком городе, обязательно сообщи о нем и нам с Сэмом. Мы бы с радостью составили тебе компанию.

Тео сидел, положив руку на спинку скамейки, а затем неожиданно передвинул ее, обняв Бет за плечи.

— Никто не подходит мне лучше, чем ты, — сказал он. — Сэм обещает стать силой, с которой придется считаться, потому что он такой решительный, ну а ты со своей скрипкой в любом месте станешь сенсацией.

Бет подумала, что сейчас он ее поцелует, но Тео, видимо, вспомнил о том, что не годится обнимать молодую женщину в общественном месте. Он вдруг сказал, что становится холодно и им пора отыскать кафе и согреться.

Когда они уходили из парка, Бет подумала о том, какой он замечательный — красивый джентльмен, да к тому же еще и интересный собеседник.

С Джеком было весело, но по сравнению с Тео он оставался просто мальчишкой, лишенным лоска и образования. Его движения всегда были неловкими. Желая ее поцеловать, он наваливался на нее и, конечно же, не умел говорить и делать так, чтобы девушка дрожала от страсти. Взяв Бет за руку, Тео всегда ласково гладил ее большой палец своим, кладя руку на талию, слегка сжимал ее.

Тео и Бет нашли небольшое кафе и сели за столик. Тео сразу же взял ее руку, поднеся пальцы к своим губам, и не просто поцеловал их, а нежно лизнул кончик каждого языком.

— Мне бы хотелось поцеловать тебя в губы, но пока придется ограничиться этим, — прошептал он.

Именно неожиданность его прикосновений и комплиментов делала их такими волнующими.

Он рассказывал о трудном положении иммигрантов, которым не удалось найти себе жилье и которых несколько дней назад застали при попытке разбить лагерь в кустах Центрального парка, но затем вдруг замолкал, чтобы убрать прядь ее волос, выбившуюся из-под шляпки.

— Твои глаза как глубокие лесные озера, — неожиданно говорил Тео, а затем продолжал прерванный разговор.

Он просунул один палец под рукав ее пальто, словно собирался проверить пульс. Это прикосновение оказалось таким интимным, что Бет покраснела.

— У тебя кожа нежная и мягкая, словно у ребенка, — прошептал Тео.

Когда Бет, опьяненная его прикосновениями, уронила на пол чайную ложечку, он нагнулся, чтобы ее поднять, и мимоходом положил ладонь ей на ногу, чуть выше доходящего до щиколотки ботинка.

Девушку распаляли не только его прикосновения, но и его голос. Он был глубоким, но при этом нежным. О чем бы ни говорил Тео — о своей жизни в Англии или о людях, которых он встретил в Америке, — он всегда умел дать такое точное описание, что Бет словно видела все своими глазами.