И все началось с тех пор, как он увидел в галерее Лайю Бернелл. Она стояла к нему спиной и разглядывала картину. Несмотря на совсем не подходящий деловой образ, девушка идеально вписывалась на фон созданного им дворца, а он, как глупец, застыл, наблюдая за сотворенной случаем гармонией.
— Вам нравится? — наконец, произнес он просевшим от волнения голосом, но она даже не услышала. — Девушка…
И тут она обернулась. В нем что-то подпрыгнуло и стремительно сорвалось. Будто он увидел свою давнюю подругу, но в следующую секунду с сожалением понял, что обознался.
Они не знакомы, но… Было некое «но», недоступное для познания. То, что ему не открывалось.
Ему понравилась Лайя.
Вполне естественно, когда мужчине нравится красивая женщина, но в этот раз женщина понравилась ему по-особенному. Легкая неловкость, возникшая вначале, быстро испарилась, и спустя полчаса они болтали, как старые знакомые. С ней было так уютно, словно он возвращался домой. Только отчего-то в в груди щемило тоскливо.
Сегодняшняя игра кое-что прояснила, но в целом запутала еще больше.
«Та девушка, которую вы только что описывали, разве не такая?» — прозвучали в голове слова господина Локида.
Почему он сам не подумал об этом? Он помнил лишь эфемерный образ девушки из сна, но теперь ему стало абсолютно ясно, что это Лайя.
Точнее не так. Не Лайя была его грезой, а, похоже, та таинственная Лале, о которой все говорили пространственными речами. Даже имя это он уже слышал. Тюльпан. Оно значит «тюльпан»!
Вот откуда ему это знать и, главное, что делать с этими открытиями?
Влад шумно выдохнул. Его, казалось бы, ничего не значащие сны набирали мистический, вещий оборот. И даже замок был как дежа-вю.
Он огляделся. Библиотека такая знакомая, будто он часто тут бывал. И сейчас вошел, как хозяин; привычным жестом схватил с полки книгу.
Влад опустил глаза.
Данте «Божественная комедия». Одна из любимых. Он же именно ее хотел взять?
По спине прошелся легкий холодок, и грудную клетку сжало тисками, не давая дышать глубоко.
Его это пугает? Или, наоборот, он хочет поглубже завязнуть в больной иллюзии? Он не мог ответить на этот вопрос.
А еще рыжий парень выглядел знакомым. Лео, кажется. Встреть Влад его в жизни, он бы его точно не забыл. Такая необычная внешность не стирается из памяти. Они никогда не пересекались, но тут тот же парадокс, что и с Лайей: в голове какие-то мутные образы, будто из прошлой жизни.
Интересно, в каких они отношениях с мисс Бернелл? Что их связывает? Они так открыто враждуют, но то, что Лео ревновал, Влад, конечно, заметил. Поцелуй Лайи вытащил наружу все скрытые чувства и эмоции.
А что с ним самим? Что он испытал? Его при всех поцеловала женщина, которая так или иначе занимала его фантазии последние два дня.
И. Это. Было. Странно.
Восхитительно, но странно. И ее «извини» окончательно прибило к земле, не давая взлететь.
Он почувствовал укол сожаления.
Впрочем, это был не единственный поцелуй, которым его сегодня удостоили. Был еще один. Ну… кажется был, потому что сам Влад решительно ничего не помнил.
Милли сказала, что ему стало плохо и она делала искусственное дыхание, но он не мог быть в этом уверен. Память будто подтерли ластиком, и единственным ярким воспоминанием был кусок мороженого, размазанного по туфле.
Влад усмехнулся. Забавный момент, хотя Милли так не показалось: она испугалась и покраснела.
В общем, он же не дурак, он догадывался о ее симпатии к нему, просто не мог предположить, что симпатия окажется такой серьезной и отчаянной.
Ему стало стыдно за себя, за те напрасные надежды, которые, возможно, он подарил девочке. Он хотел, как лучше: быть вежливым и держать дистанцию. Но с последним что-то пошло не так.
А вот то, что он упомянул об этом инциденте при всех — непростительная ошибка. Непреднамеренно Влад открыл такой ящик Пандоры, что волной горькой правды накрыло всех. Такие подробности личной жизни едва знакомых людей ему вряд ли следовало знать.
Лайя целуется с охотниками? О каких охотниках шла речь? В Холодном лесу охота запрещена. Охотники на вампиров? Но Влад же не мальчик, чтобы верить в местные байки!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Еще одна загадка, на которую у него нет ответа. Единственное, что он может из этого вынести, — это то, что сердце Лайи занято.
И опять этот ностальгический укол сожаления. Он чувствует, что она — не для него. Это не ранит, но вызывает светлую печаль.
Влад произвольно листнул несколько страниц. Они были свежие, ни разу не открытые и совсем незнакомые пальцам. А ожидал он другие — зачитанные. С чего бы?
Песнь 5
Круг первый Ада нами был пройден,
И во второй — поменьше — мы спускались,
Где никогда не прерывался стон
И муки ни на миг не пресекались.
И он тут же отвлекся мыслью.
Обед в этом замке вполне мог сойти за путешествие по кругам Ада. И если бы Влад верил во всякую чертовщину, то поставил бы на то, что господин в белоснежной рубашке не иначе, как сам Дьявол, ведущий их к озеру Коцит.{?}[9-й круг Ада, центр преисподней. Здесь мучаются предатели. ]Коварный, скользкий, со лживой улыбкой. Такой светлый снаружи и столь же темный внутри.
Любовник Сандры? Что она в нем разглядела? Они же совершенно разные!
И почему его, собственно, это заботит?
Думая об этой девушке, Влад испытывал некое подобие ревности. Вообще, он ранее не замечал в себе меркантильных нот, но сейчас в его душе творилось нечто совершенно гнусное: он ревновал. Ревновал к Сандре… этот замок. Или это называется банально — зависть?
Как такая хрупкая девушка может одна здесь управляться? Здесь нужна мужская рука — рука хозяина.
«О, и хозяин здесь?» — снова пронеслось в голове. — «И кто вы у нас теперь в этой жизни?»
«Светлый» господин почему-то назвал его хозяином, и эти слова даже не вызвали внутреннего протеста. Скорее наоборот, приятно польстили, хоть к правде не имели никакого отношения.
Влад уверенно зашелестел страницами, бегая глазами по коротким строкам. Вот оно!
Есть двое праведных, но им не внемлют.
Гордыня, зависть, алчность — вот в сердцах
Три жгучих искры, что вовек не дремлют.
Видимо, это про него. Непреодолимая тяга к обладанию тем, что ему не принадлежит, сейчас заполняла все его существо.
Это ревностное отношение к замку родилось не сегодня. Он не рассказал Милли, но достаточно хорошо помнил судебный процесс по особняку. Тогда многие историки и люди искусства высказались за то, чтобы замок перешел городу, и с наследницей даже велись переговоры.
— … В итоге эта ведьма наотрез отказалась даже подумать об этом, — сказал тогда его друг, когда Влад спросил, как движется дело.
Ему вдруг стало неловко, потому как приехал он сюда посмотреть не только замок, но и взглянуть на ту самую злобную ведьму, которая эгоистично присвоила себе значимый памятник румынской истории. А она возьми и окажись милой девушкой: гостеприимной и даже трогательной. Рухнувшей в обморок при виде него.
И это вообще ничем не объяснить. Чем он так напугал хрупкую брюнетку с большими серыми глазами? Ее взгляд отпечатался в памяти, выжигал на его совести причудливые фигуры.
Съедаемый чувством вины, он полчаса таскал девушку на руках, искренне переживая за ее состояние. И когда она пришла в себя, с души будто груз свалился.
Какие же женщины забавные! Сандра, ровно как и Лайя тогда в галерее, спросила, не Дракула ли он! Интересно, если бы он ответил, что да, мог бы претендовать на проживание в замке?
Господи, опять эти мысли!
«Так что, аккуратнее, господин Эминеску! Я вижу, как плотоядно она на вас смотрит. Впрочем, она хороша, вы не пожалеете».
Сказанные слова были самой большой низостью и грязью за весь вечер. Но все же Влад представил, как она может быть хороша. Осиная талия, слегка округлые бедра и небольшая упругая грудь. Длинная шея и острые плечи. И ноги! Невероятно стройные ноги, по которым хочется вести ладонью от щиколотки и выше.
