Читаем без скачивания Священный Грааль отступников - Лариса Капелле

С наилучшими пожеланиями,

Итак, Симон только подтвердил все то, что ей уже рассказала Светлана Волынская. Она шла по следам Сергея. Светлана сразу после их встречи отправила ей копию единственной научной статьи Волынского, в которой он попытался затронуть тему Грааля. Однако ничего особенного в ней не было. Почти те же самые предположения, про которые она уже слышала от Морено и прочитала в письме Симона. Только фактов было немного больше и подробнее объяснялись связи Новгорода и Пскова с Ганзой. О Белозерске в ней действительно никакой информации не было.

До Белозерска Кася добралась на такси. Кирилл перевел на ее счет изрядную сумму денег и попросил ни в чем себе не отказывать. Их отношения, похоже, перешли на новую ступеньку развития. Теперь он считал своим долгом заботиться о благосостоянии своей подруги. Кася попыталась, правда, отказаться, говоря, что у нее остались запасы. Но Кирилл был непреклонен. И она не могла не признаться себе, что такая забота ей нравилась все больше и больше. Во всяком случае, Екатерина Дмитриевна, проникнувшаяся уважением к другу своей дочери, наконец, вздохнула с облегчением. Обрадовалась, что пустившая собственную судьбу на самотек дочка, хотя бы нашла себе надежного спутника жизни.

Теперь предстояло решить, что делать дальше. В Белозерск она вернулась, но туман в ее голове не развеялся, а стал еще плотнее. Встреча с Шумилиным была назначена на завтра, на 15 часов дня. О своем приезде Кася решила пока никого не предупреждать, в том числе и Олесю с Татьяной. Владимир Юрьевич сообщил, что с девочкой все в порядке. В телефонном разговоре с ней следователь был загадочным, и ее сведения о прошлом Переверзева и их давнем знакомстве с Волынским его, похоже, нисколько не удивили. Как только Кася расположилась в гостиничном номере, она сразу достала ноутбук и стала просматривать все, что собрала за неделю. Больше всего ее интересовал разговор с профессором Морено. Уже после их беседы она проверила все сведения, зашла в парижскую муниципальную библиотеку, пользуясь мамиными связями, заглянула даже в архив. Все сходилось. Она открыла файл с Юлиными картинами и стала внимательно всматриваться.

Вопрос об их ценности она выяснила. Учитель Юли, Леонид Александрович Муромский, сказал ей без обиняков, что, несмотря на оригинальность и явный талант, картины пока не стоили огромных денег. В частности, его знакомый владелец лондонской галереи предлагал за триптих около 70–80 тысяч евро, не больше. Сумма для Белозерска, конечно, значительная, но никак не огромная. Она в принципе вполне могла заинтересовать кого-нибудь, но вряд ли подвигнуть на столь громкие убийства. Дело было явно в другом. «Картины-послания», – пришло в голову. Но что ими хотела сказать Юля? И самое главное, откуда у молодой художницы могла появиться эта информация? Кася вспомнила слова Вензалинова о проклятом семействе. С этим следовало разобраться поподробнее. Вот и дело на завтрашнее утро нашлось…

Работница районного архива Викторина Стаканчикова была полногрудой симпатичной блондинкой с губками сердечком и фарфоровой белизны лицом. Кася оторопела. Такое очаровательное создание совершенно не вписывалось в окрашенные в ядовито-зеленый цвет стены заведения. Однако, несмотря на свою незаурядную наружность, Викторина Петровна оказалась особой компетентной и педантичной. Когда она услышала просьбу Каси, то слегка удивилась, но препираться не стала и сразу же отправилась за необходимой информацией. Хорошо, что Кася запаслась рекомендациями. Иначе какой-либо помощи от куклоподобного создания ей добиться бы не удалось. А со временем у нее получилось расположить к себе Викторину, и та, наконец, разговорилась.

– Родовое проклятие?! Что за ерунда! – подняла она красиво изогнутые ровной дугой брови. – Что это Яков Александрович выдумывает! Вот посмотрите, я вам сейчас всю генеалогию Ельцовых до седьмого колена представила. Все умерли вполне благополучно в собственных постелях. Собственно говоря, это ваше проклятие начинается с несчастного случая, происшедшего с дедом Юли по материнской линии, Федором Ельцовым.

– Какого несчастного случая? – заинтересовалась Кася.

– Дайте подумать… Точно не помню, но, кажется, он упал с лестницы.

– С лестницы… – задумчиво повторила Кася.

– Только дочка его, мать Юли, Алевтина, никак с этим смириться не желала. Даже на расследовании настаивала, мол, обстоятельства странные и тому подобное.

– А где это произошло, вы, случайно, не знаете?

– Вроде бы в какой-то церкви. Потому и не мудрено, что упал. Лестница была старая, прогнившая, вот и сломалась, – пожала плечами Викторина.

– А Алевтина была не согласна с этой версией… Расследование провели или нет?

– Скорее всего так, для отвода глаз, да что вам объяснять, сами знаете. Подтвердили версию несчастного случая – и дело с концом.

– Понимаю, – задумчиво пробормотала Кася, – и мать Юли согласилась с выводами?

– А куда ей было деваться? Только после этого она к нам в архив зачастила. Говорила, что это ей помогает. Стала историей своего рода интересоваться. На самом деле Ельцовы – фамилия славная, в нашем краю известная, потомственные иконописцы, талант из поколения в поколение передавался.

– А Алевтина Вензалинова была художницей?

– Нет, она в детском саду директором работала. И, кстати, Алевтина так мужнину фамилию и не взяла. Так и оставалась Ельцовой, – уточнила Викторина. – Юля, кстати, до замужества, после того как из Питера вернулась, фамилию Вензалинова на Ельцову тоже поменяла. Ну, а потом Стрельцовой стала, сами знаете.

– Вам, случайно, неизвестно, почему Юля с отцом поссорилась?

– Нет, точно не знаю.

– А что люди говорят?

– Разное говорят, – протянула Викторина, – городок у нас маленький, такая семья, как Вензалиновы, у всех на виду. Одни Юлю с матерью обвиняют. Мол, дочка всегда избалованная была, а мать пошла на поводу у ее капризов. Другие – Вензалинов, мол, хотел из дочки мировую знаменитость сделать, а она не выдержала, сломалась, потому и вернулась из Питера несолоно хлебавши.

– Это я уже слышала, – медленно произнесла Кася, – ну а вы, что вы по этому поводу думаете?

– Сложно сказать, – задумалась Стаканчикова, – я Юлю немного знала, Алевтина меня пару раз приглашала чаю попить в отцовскую квартиру. Она после смерти отца продавать ее не стала, а, наоборот, можно сказать, совсем туда переселилась.

– Она ушла от мужа? – удивилась Кася.

– Да, ушла. Только официально никто не разводился, так, втихую разошлись.

– Странно, но Вензалинов во время нашей встречи пытался уверить меня в обратном, – удивилась Кася.

– Может быть, просто постарался забыть? Сами знаете, как бывает: самозащита срабатывает. Человеческая память – удивительная штука, некоторым удается плохие воспоминания из памяти выкинуть и искренне верить в обратное.

– Да, конечно, – пробормотала Кася, но пометку в памяти все-таки сделала, – а что с Алевтиной произошло?

– Рак, – проговорила Викторина и, отвернувшись, смахнула слезу. – Так что видите, если бы им только проклятые болели, проще было бы все объяснить.

– А не могли бы вы найти, в какой церкви произошел этот несчастный случай? Если нужно, я смогу заплатить, – торопливо добавила Кася.

– Не нужно, время у меня есть, да и Алевтину с Юлей я хорошо знала. Помогу вам, и церковь найду, и почему смерть Федора Алевтине странной показалась.

Кася от души поблагодарила Викторину и оставила номер своего мобильника. В гостиничный номер она вернулась растерянная. Пока ни одна гипотеза не привела ни к какому результату. И чем дольше, тем ее дальше уводило в такие дебри, из которых так просто не выберешься. Она набрала номер Вензалинова. Тот ответил не сразу:

– Да, слушаю.

– Здравствуйте, Яков Александрович, это Кассия Кузнецова, помните, я к вам приходила по поводу вашей внучки?

– Помню, – холодно ответил Вензалинов и замолчал.

– Я бы хотела встретиться с вами.

– Зачем?

– Я, наверное, не вовремя позвонила, я перезвоню, – начала теряться Кася.

– А что от этого изменится?

Вензалинов на общение с ней явно настроен не был.

– Я выяснила, что искал Волынский, – выложила Кася свой козырь, – и я думаю, вам будет интересно узнать, что этот предмет был каким-то образом связан с вашей дочерью.

– Юлей?! – Голос Вензалинова напрягся, и он продолжил, на этот раз более заинтересованным тоном: – Говорите, я вас слушаю.

– Я хотела бы встретиться с вами.

– Тогда приходите, – милостиво разрешил Вензалинов, – сегодня вечером, к шести, вас устроит?

– Да, конечно, – подтвердила Кася.

27 июня 1352 года,

Белозерск, Северная Русь.

Прошло уже больше двух недель с тех пор, как город Белозерск покинул последний купеческий караван. Клаас остался один. Почему он так решил, он не знал. Но что-то внутри приказало ему остаться. Он был стар. Далеко уйти вряд ли смог. Главное было позаботиться о «Памяти Неба». Но доверить ее товарищам по ганзейскому двору? Немыслимо. Клаас слишком хорошо знал купеческую натуру. Нет, он любил и уважал своих товарищей, это были смелые, сильные и закаленные люди, для которых слово чести не было пустым звуком, но они были крепко-накрепко привязаны к этому миру. И драгоценный кристалл для них мог обозначать только одно: материальное сокровище, ценность которого измерялась огромным количеством сверкающих и звенящих гульденов.