Вообще, в этом я готова была с ним согласиться. Каждый же, как говорится, судит по себе. Даже интересно стало, как эти змеи, особенно старшая, в общем гадюшнике поведут себя в состоянии опасности и реальной угрозы. План сыщика мне нравился. Рассуждал он дельно, логично, без лишних эмоций. Стоимость за свои услуги тоже назначил приемлемую.
– Я буду регулярно информировать вас о ходе нашего расследования. – заверил меня местный детектив и довольно убедительно добавил, – Думаю, мы найдём решение вашей проблемы.
В общем, я решительной рукой подписала договор и, наконец, вернулась к работе. Хотя, как вы понимаете, совершенно успокоиться в данной ситуации пока просто не представлялось возможным. К тому же, интуитивный червячок какого-то неявного, но нехорошего предчувствия не переставал грызть мою душу.
Буквально через день это моё предощущение приобрело вполне себе вещественный характер.
В мой рабочий кабинет, растеряв по пути всю природную деликатность, буквально ворвался Пьер и, вращая круглыми глазами, обрушил на меня поток трудно поддающихся опознаванию звуков, из которых единственное, что сразу было понятно – случилась беда.
Стоило большого труда успокоить дядьку хотя бы до состояния членораздельных слов.
– Мы подвели вас. – сокрушённо качая головой, причитал здоровенный мужик.
– Да что, в конце концов, случилось? Ты можешь внятно объяснить?! – я готова была потрясти его за шиворот. – Пьер, пожалуйста, скажи, что произошло, иначе я сойду с ума.
Уже, по примеру Розы, подумала о вине, но ему оказалось достаточно простой воды.
– Наши люди попались.
– Куда попались? – искренне не поняла я.
– На слежке попались.
Тревога холодком пробежала по позвоночнику.
– Бернардет? – спросила я.
– Нет. – ответил мой практически бесполезный собеседник.
– Как нет? А КТО? – уже откровенно психуя, почти в лицо ему рыкнула я.
– Не знаю. – подняв на меня полные вселенской скорби глаза, развёл руками Пьер.
– Ничего не понимаю… – пробормотала я.
– Какие-то люди вычислили их и увезли. Тихо.
– Только этого мне для безграничного счастья и не хватало. Мало же было геморроя, теперь ещё розыском пропавших следопытов заниматься. – раздражённо бормоча себе под нос, я ехала к месье Лавуа.
Глава 35
Однако разговор с месье Лавуа прошел совсем не так, как я себе представляла. В тот же момент, как я вошла в приемную, секретарь месье, тот самый, прилизанный, провел меня в кабинет, словно именно меня там и ждали.
Сам месье был хмур и едва кивнув мне, заговорил:
— Дорогая мадмуазель Вивьер… Боюсь, что ваше дело оказалось несколько сложнее, чем я себе представлял…
Я помертвела. Все же, Роза рекомендовала его как лучшего специалиста по “деликатным вопросам”, и, если даже он не справится, то что тогда делать мне?! Да еще и это похищение моих служащих…
Я собралась с духом и ответила:
— Боюсь, месье Лавуа, у меня тоже есть дурные вести. Сегодня были похищены мои люди, которые следили за домом сестры. Я не представляю, кто и зачем их похитил, но я нанимала их на работу, я отвечаю за них… И что теперь делать?!
На глаза у непроизвольно навернулись слезы, однако месье Лавуа вовсе не торопился утешить меня. Встал со своего кресла, прошелся по небольшому свободному пространству между столом и окном, заложил руки на спину и покачался на носках, хмуря рыжие брови…
— Мадмуазель Вивьер, а почему вы не поставили меня в известность, что кто-то еще, кроме меня, работает по вашей просьбе над этим делом?
Я растерялась. Как-то вот и в голову не пришло, что… да ничего мне тогда не пришло в голову, честно-то говоря! Я вела себя как перепуганная курица! Только сейчас до меня стало доходить, что, скорее всего, пропали мои люди вовсе не случайно!
— Месье, умоляю, скажите, что они живы и они у вас!
Все еще хмурясь, месье неохотно кивнул:
— Живы и у меня.
Я выдохнула…
— Простите меня, месье Лавуа. Я была слишком расстроена, чтобы внятно изложить все, что знала. Я совершила большую глупость, не спорю, но я никогда не бывала раньше в таких ситуациях. Простите меня.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Месье улыбнулся и на одной из щек у него образовалась милая и смешная ямочка.
— Мадмуазель Вивьер, девушка, которая способна признать свою ошибку да еще и извинится — уникальна! Так что я рад, что это недоразумение выяснилось. И еще… Ваши люди — они, безусловно, не профессионалы, но они преданы вам. Просто постарайтесь найти им другую работу. Сегодня они вернутся по домам.
— Обязательно, месье Лавуа и спасибо вам за все.
Наш разговор продолжался не слишком долго, месье задал мне еще несколько вопросов, уточнил пару деталей и отпустил меня с миром. А я, после такого нервного напряжения, решила, что совсем не грех будет взять выходной и посвятить его… Да чему угодно, кроме работы! Хоть бы и лебедей в парке покормить — и то станет легче! Пусть уж месье Лавуа сам справляется с этой мерзкой проблемой.
Я заехала на работу, успокоила и отпустила Пьера, сказав ему, что пора усиливать охрану цехов. Пусть будет не один сторож, а несколько сменяющих друг-друга человек. И пусть он набирает их сам из людей, за которых может поручиться.
До вечера у меня оставалась еще пара мелких дел, которые я решила совместить с отдыхом.
Заехала домой, переоделась в платье для визитов и, выбрав из кучи приглашений одно, посетила мадам Дюран, тридцатилетнюю вдову, с приятным характером, не глупую и не бедную.
У нее в гостях оказался небольшой круг чаевничающих дам, с которыми я в свое удовольствием поболтала о модах и тканях, о новом романе Франсуа Марешаля, о его изящных и остроумных каламбурах, о новой, смелой, даже — нахальной, как выразилась мадам Терси, пьесе-комедии, которую еще только ставили и она обещала стать гвоздем сезона…
Вырвавшись из этого очаровательного, но немного манерного общества, я отправилась в Тюильри*. Коляску я оставила у входа — мне хотелось прогуляться.
Парк стал доступен для обычных посетителей совсем недавно, и я там еще не была. За мной, не отставая ни на шаг, следовал Себастьян — лакей, нанятый для сопровождения. Увы, как богатая дворянка, баронесса и владелица особняка я не могла себе позволить одиночные прогулки. Впрочем, Себастьян отличался редким умением оставаться незаметным.
Парк был прекрасен! Удивительные скульптуры тонули в густой зелени, прогулочные дорожки приводили то к беломраморной ротонде, то к небольшому пруду с золотыми китайскими рыбками. Из-за немного прохладной погоды народу было совсем мало, так что прогулкой я наслаждалась от души. Но, как бы я не восторгалась Парижем и парком, невольно вспомнилось стихотворение современника из прошлой жизни…
**
Какие тут фонтаны и ротонды!
А мрамор статуй — голубой туман.
От этих мест незримо веет Фрондой
И тайнами Марии Ленорман;
Лужаек зелень — ярче тропиканы,
И рой из мотыльков неутомим
Ночами на смущённые поляны
Летит, чтобы в любви признаться им.
Далёкий край, где так прекрасен вечер,
Что в нём найдёт усладу Демиург…
Тебе прельстить меня, признаться, нечем:
Я до тебя увидел Петербург.
С тех самых пор мне несравненно наше
И не волнует более престиж:
Версаль хорош… Да только Зимний краше.
И Питер — вдохновенней, чем Париж.
Я ностальгически вздохнула… Все же, моя жизнь теперь, хоть и играла новыми, яркими и причудливыми красками, я не могла не скучать по тому миру, что остался где-то там…
На мадам Малин я наткнулась уже при выходе из парка. Её сопровождал какой-то модник, на которого я почти не обратила внимания, так как именно мадам Малин я и собиралась навестить сегодня вечером — хотела обсудить с ней заказ, в который я считала нужным внести изменения.
После взаимных приветствий мадам сказала:
— Мадмуазель Вивьер, позвольте мне представить вам моего племянника, баронета Жан-Поля де Морсена…
