Куруш удивился и резко повернулся.
— Она недостаточно большая! — воскликнул он. — Если бы император Хусрау не был занят, пытаясь удержать малва в Харке… — Он замолчал, затем мрачно добавил: — И если бы нам не приходилось разбираться с предателем Ормаздом в верхней Месопотамии… — Он снова замолчал и упрямо покачал головой. — Их все равно недостаточно — количественно, — настаивал он.
— Достаточно, Куруш, — возразил Велисарий. — Если у них есть свой оружейный комплекс — а я теперь уверен, что есть — то эта армия достаточно велика.
Он шагнул к выходу и встал рядом с Курушем. Следующие слова римский полководец произнес очень тихо, чтобы его мог слышать только благородный перс.
— Эта армия — одна из лучших в мире, шахрадар. Поверь мне. Я сражаюсь против них уже несколько недель. — Он колебался, зная обидчивость ариев и их отношение к гордости, но решил продолжить. — И они разбили все персидские армии, которые против них выступали.
Куруш сжал челюсти. Но, как бы он ни был обидчив, перс также был честен. Он резко кивнул.
Велисарий продолжал говорить.
— Я думал, их возможности будут ограничены из-за того, что император Шандагупта отправил Дамодару и Шангу в восточную Персию с очень малым количеством порохового оружия. Но если это не так, если они создали свою военную промышленность по пути, то мы столкнулись с совсем другим зверем. Тигром вместо леопарда.
Куруш нахмурился.
— А Шандагупта разрешит Дамодаре такую свободу действий? У меня сложилось впечатление, судя по тому, что ты рассказывал о своем путешествии в Индию, что пороховая промышленность малва держится исключительно в столице Каушамби — прямо под носом у императора.
Велисарий уставился на перевал над ними, словно пытался пронзить взглядом скалу и изучить врага на той стороне.
— Интересный вопрос, — пробормотал он. — Навскидку я сказал бы — нет. Но что Шандагупте известно о состоянии дел в далеком Марве?
Теперь Велисарий улыбнулся — примерно так же кисло, как улыбался Васудева.
— Нарсес, — тихо сказал он, словно смакуя имя. — Если на Дамодару работает Нарсес, то ему помогает планировать шаги один из лучших в мире политиков и шпионов. Нарсес не славится — это если мягко выразиться — особым уважением к признанным авторитетам. И не поклоняется никакому богу, кроме своих амбиций. — Куруш широко открытыми глазами уставился на Велисария.
— Ты думаешь…
Велисарий слегка пожал плечами.
— Кто знает? Кроме этого, если Нарсес находится на другой стороне этого перевала, то я могу гарантировать: он строит планы внутри планов. Никогда не недооценивай этого старого евнуха, Куруш. Он не думает просто о двух следующих шагах. Он всегда думает о следующих двадцати после них.
Куруш усмехнулся совсем не кисло.
— Это описание напоминает мне кого-то, кого я знаю.
Велисарий не стал улыбаться в ответ. Он просто один раз кивнул.
— Ну да. Напоминает.
Несколько секунд оба молчали. Затем, бросив быстрый взгляд назад, внутрь шатра, чтобы проверить, не услышит ли его кто-либо, Куруш прошептал:
— Что это означает — с точки зрения твоей стратегии? — Велисарий снова слегка пожал плечами.
— Не знаю. В настоящий момент я не вижу, как это может что-то изменить. — Он выпятил вперед подбородок и пальцем показал на скрытого за перевалом врага. — Я могу задержать эту армию, Куруш, но я не могу ее остановить. Поэтому я не вижу выбора. Придется продолжать придерживаться плана, на который мы уже согласились.
Велисарий сам бросил быстрый взгляд назад в шатер, чтобы проверить, не находится ли кто-либо в пределах слышимости. Куруш знал о его планах, как и главные подчиненные Велисария, но ни одного из других персидских офицеров не вводили в курс дела. Насколько им было известно, Велисарий с римской армией находились в горной системе Загрос просто, чтобы отражать наступление Дамодары. Полководец хотел, чтобы они оставались в этом радостном состоянии неведения.
— Я знаю вот что, — снова посмотрев на Куруша, продолжал он. — Восстание в Южной Индии сейчас гораздо важнее, чем когда-либо раньше. Если наша стратегия сработает здесь, и мы выгоним основную армию малва из дельты, и если восстание в Махараштре разрастется до гигантских пропорций, то тогда у малва не будет выбора. — Велисарий снова кивнул на перевал. — Им придется вывести эту великолепную армию из Персии. И использовать ее вместо палачей Венандакатры, чтобы подавить восстание на Деканском плоскогорье.
Куруш посмотрел на него. Он знал, насколько Велисарию нравятся маратхи и как он восхищается ими и их императрицей Шакунталой.
— Восставшим будет трудно.
Велисарий поморщился, но на очень короткое мгновение.
— Да. Но опять же — может и нет. — Он замолчал и уставился на горы.
— Эти люди — гораздо лучшие солдаты, чем кто-либо у Венандакатры. — И нет никакого сравнения между их командирами и Подлым. Но сейчас это в основном армия раджпутов. И Дамодара связал с ними свою судьбу. У раджпутов свое понимание чести, которое подходит их хозяевам из малва точно так же, как перчатка на рыбий хвост. Я не уверен, будут ли они так хороши, когда дело дойдет до простого убийства, резни вместо войны.
Куруш нахмурился. Выражение его лица ясно показывало его мнение: малва есть малва.
Велисарий не стал спорить по этому вопросу. Он совсем не был уверен, что Куруш не прав. Но мысленно он опять пожал плечами.
Несмотря на то что Велисарий очень гордился своим умением планировать далеко вперед, он никогда не забывал, что сущность войны — это хаос и сумятица. Между настоящим и будущим лежал водоворот, вихрь. Кто может предвидеть, какие комбинации и какие противоречия родит этот вихрь? За предстоящие месяцы, годы?
Но настоящее ворвалось, прервав поток его мыслей. Звуки выстрелов малва резко прекратились. Велисарий посмотрел вверх по склону и увидел, как к полевому штабу бежит курьер. Он подумал, что это один из сирийцев Бузеса.
Велисарий не стал ждать прибытия курьера. Он вошел назад в шатер и объявил римским и персидским офицерам, остающимся у стола:
— Господа, придется поучаствовать в сражении.
Глава 12
Вернувшись назад, к вершине склона, Велисарий, подошел к траншеям, где окопались солдаты с ручными пушками, и там остановился. Он повернулся к Маврикию и махнул рукой.
— Иди вперед и посмотри, как там остальная армия. Я хочу в последний раз обговорить наши планы с Марком и Григорием.
Маврикий кивнул и пошел дальше вверх. Продвигался он медленно. Траншею, по которой он шел, выкопали недавно. Земля еще не улежалась, и грунт оставался неровным. Однако самая большая трудность возникала из-за большого веса оружия и доспехов. Даже когда катафракт сидит на лошади, ему тяжело нести на себе все эти доспехи. Поднимающемуся же вверх по склону пешком человеку доспехи кажутся сделанными из чугунных брусков, а не стальных чешуек, как на самом деле. Оружие весило больше, чем грехи Нерона13.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
