В административной деятельности Масуд опирался на наблюдательный совет — Шура-и-Низар, позже преобразованный в партию с тем же названием, который давал поручения для комитетов — политического, культурного, здравоохранения, образования, судебного, финансового и других. Эта простейшая гражданская администрация занималась уже не просто вооруженной борьбой против Советов, а стремилась заручиться народной поддержкой с помощью политической агитации и показать внешнему миру, что моджахеды могут сами управлять своими делами. Таким образом, обучение управлению, социальному обеспечению и другой деятельности, необходимой для поддержания жизни и общества в безопасных зонах было, возможно, столь же важно, как и обучение обращению с оружием. Такие навыки, жизненно необходимые в тех условиях, когда правительство лишено власти, должны были помимо прочего продемонстрировать людям, что моджахеды были бы лучшей альтернативой, чем просоветское правление Кармаля.
По мере того как его планы обретали форму, Масуд лично встречался с командирами, которым он доверял, и сам вникал в мельчайшие детали многочисленных операций. Его подчиненные любили его за его способность руководить без снисхождения или запугивания. Авторитет Масуда много выигрывал за счет того, что он представлялся человеком из народа, широко доступным и открытым для различных мнений. Его командиры также уважали его за умение закрывать глаза на некоторые их неудачи — по принципу «на все воля Аллаха», так же, как и за то, что он никогда не пытался приписывать себе чужие успехи, в отличие от некоторых других командиров. К нему хорошо относились даже обыкновенно непримиримые муллы. Масуд не только побуждал своих командиров принимать самостоятельные решения в случае необходимости вместо того, чтобы ждать распоряжений сверху, но и установил в среде своих сторонников своего рода «меритократию», то есть «власть заслуженных», активно продвигая успешных и энергичных командиров и одновременно понижая в должности или наказывая других.
В апреле 1982 года Масуд организовал смелый ночной налет на авиабазу в Ваграме. Эта тщательно спланированная операция, которой помогали саботажники в рядах афганских вооруженных сил, началась с нападения на сто с лишним контрольно-пропускных пунктов на пути к базе. С помощью ракетного и минометного огня, открытого моджахедами по советским самолетам, как сообщали, был уничтожен огромный транспортный самолет Ан-22.
Этот рейд привел советское командование в ярость и спровоцировал самое крупное до настоящего времени контрнаступление объединенных афганско-советских сил численностью около 15 тысяч человек на Панджшер, которое началось в следующем месяце и продолжалось три недели. В течение недели советская авиация с базы в Ваграме бомбила Панджшерскую долину. После этого несколько вертолетных эскадрилий, по шесть вертолетов в каждой, высадили в определенных участках долины отборные отряды воздушно-десантных войск. В то время как транспортный вертолет Ми-6 выгружал десант, боевые вертолеты Ми-24 кружили поблизости, обеспечивая прикрытие с воздуха. Каждый такой вертолет нес на борту четырехствольный скорострельный пулемет и несколько контейнеров с тридцатью двумя 57-мм ракетами. Не случайно Ми-24 прослыли самым страшным оружием в этой войне.
Когда моджахеды контратаковали десантников, Советы начали главное наступление со стороны южной части долины. Масуд пропустил вперед наступавшие в авангарде афганские части. Но когда следовавшие за ними советские войска вышли к месту, где вход в долину сильно сужался, моджахеды взорвали ущелье с обеих сторон, блокировав тем самым узкую грунтовую дорогу вдоль реки Панджшер. В результате авангард временно оказался в ловушке. В другом месте бойцы Масуда организовали несколько засад, в одной из которых, около деревни Доаб, было уничтожено с полдюжины бронетранспортеров и несколько танков.
Один советский воздушно-десантный полк был скован контратакой моджахедов в районе селения Руха, которое когда-то в 1980 году пришлось штурмовать лейтенанту Полякову. Поскольку советские потери все росли, к селению Руха под сильным огнем выдвинулся 108-й мотострелковый батальон, которым командовал капитан Руслан Аушев, и солдаты были спасены. Капитан Аушев, ингуш по национальности родом с Кавказа на юге России, потерял много людей и сам был тяжело ранен, за что был удостоен высшей воинской награды — звания Героя Советского Союза.
Солдаты прозвали вертолет Ми-24 «крокодилом» из-за его устрашающего вида — с двумя нависающими над кабиной выпуклыми двигателями и короткими крыльями, увешанными бомбами и ракетами. Эти вертолеты, ставшие символом советского военного присутствия в Афганистане, оглашали своим ревом Панджшерскую долину, атакуя скрытые цели моджахедов, в то время как колонны бронетранспортеров, танков и грузовиков следовали по грунтовой дороге вдоль склона. Советские войска начали второе неожиданное нападение с севера, в верховьях долины, где они встретились с главной колонной и впервые полностью овладели дном долины. Но они были не в состоянии выбить моджахедов с ее склонов, так как те окопались в горах выше советских десантников. Советы были вынуждены вывести все силы несколько недель спустя, оставив после себя множество разбитой техники и разрушенные деревни. В этих боях они потеряли триста-четыреста человек убитыми.
В ходе другой операции по захвату Панджшерской долины в конце августа 1982 года, советские войска снова заняли дно долины, тогда как отряды моджахедов скрылись среди окружающих высот. На сей раз советские войска полностью уничтожили селения, поля и каналы еще до того, как 10 сентября начали отход из долины. Хотя Масуду удалось в значительной степени сохранить свои силы, гражданское население Панджшера, составлявшее приблизительно восемьдесят тысяч человек, сократилось, вероятно, наполовину.
Будучи не в состоянии выкурить Масуда из Панджшерской долины, советское командование поставило перед собой более простую задачу — максимально осложнить ему жизнь. После окончания основных боев, 9-я рота Валерия Востротина была размещена в городе Чарикар, приблизительно в пятнадцати милях от входа в долину. Чтобы не допустить советские войска опять в Панджшер, Масуду пришлось пойти на риск и рассредоточить свои силы, чтобы занять все тропы, ведущие в долину и из нее. Израненный в боях капитан Востротин провел часть лета в Москве на курсах повышения квалификации командного состава. Теперь же, снова вернувшись к своим солдатам, он с тяжелым сердцем наблюдал за тем, как военное командование, как ему казалось, впадало в «наполеоновский комплекс». Они могли бы признать, что сохранение контроля над Панджшером было бы слишком дорогостоящим в плане потерь людей и техники, по крайней мере, сейчас. Сумев, наконец, извлечь уроки из географии Афганистана, они сосредоточились на проведении более или менее предсказуемых и не столь разрушительных операциях.
40-я армия поделила страну на зоны. Стратегически важные области, вроде известного Хайберского горного перевала, по которому пролегал путь от Кабула к Пешавару, как и другие пути из Пакистана, предполагалось взять под полный контроль в ходе ряда запланированных операций. После этого в захваченных пунктах будут оставлены гарнизоны из советских или афганских частей на срок до года или до тех пор, пока их не сменят в ходе новой серии операций. Несмотря на некоторые изменения к лучшему в тактике, панджшерский опыт Востротина подсказывал ему, что разбросанные тут и там маленькие гарнизоны, где солдаты чуть не сходят с ума от скуки и одиночества, не особенно эффективны. Максимум, на что они способны, это заставить моджахедов перенести свои транспортные маршруты куда-нибудь еще, где из-за огромной площади советские или афганские правительственные войска не смогут контролировать их. Тем временем, большинство советских сил было занято охраной крупных городов, дорог, электростанций и других ключевых объектов.
Относительно редкие наступательные операции проводились в основном против крупнейших повстанческих групп, включая группировки Масуда и Исмаил Хана в Герате. Более мелкие банды пока более или менее оставили в покое. К тому времени, когда Востротин в июле покинул Афганистан для прохождения курса дополнительной подготовки для офицеров, войсковые операции проводились в основном вокруг очагов сопротивления вблизи Кандагара на юге, около Хоста на востоке, в окрестностях Кабула и на севере страны. Как и в Панджшере, цели этих операций сводились к минимуму — от устранения командиров повстанцев до нанесения как можно большего ущерба их группировкам, чтобы уменьшить возможность новых нападений с их стороны в дальнейшем, после отвода войск к исходным позициям.
