От этого было невыносимо больно. А тут Влад попросил меня рассказать о том, откуда эти фотографии, и в чём замешана я.
Поднялась, потому что меня перестали держать. Задумалась. А ведь мы оба нагло лгали. И где гарантия, что если наши отношения, начавшиеся с глупого вранья, не сгниют изнутри?!
– Тебе есть что сказать в своё оправдание? – насмешливо усмехнулся мужчина. – Потому что я тебя ни в чём не обвиняю. И прекрасно понимаю твоё желание сделать мне больно.
– И давно ты стал таким понимающим?! – едко заметила я.
Мне всё ещё было больно.
– Всегда таким был. Или старался быть, – стойко приняв очередной мой удар, ответил он на мой выпад.
Осеклась, не зная, что делать дальше. Что сказать дальше. Но знала, что должна.
Правду.
– В начале семестра, когда ты выгнал меня промокшую и не пустил на лекцию, я была очень зла. Была очень зла на тебя, что ты решил меня отчислить из университета. Ты повторял это раз за разом, угрожал мне, не зная, что учёба – всё для меня. Это единственный мой шанс вырваться, избавиться от гнёта моих родителей. Они давно подобрали мне ВУЗ получше, спланировали мою жизнь, словно я их кукла, марионетка! – слёзы вновь хлынули из моих глаз.
Не хотела разреветься вот так, по такой идиотской причине. Но… просто не могла сдерживаться! Слишком много эмоций, ненужных, болезненных, было пережито мной за последние сутки.
И, конечно же, старые раны от этого только больнее били по моей самооценке.
– Я уже говорил, что очень хочу встретиться с твоими родными и серьёзно поговорить с ними, – холодно заметил Влад, а я вздрогнула от его тона.
Он был зол, но не на меня. На них. Но разве человеку, которому просто хотелось переспать со мной, не должно было плевать на людей, с которыми он был не знаком, но которые были близки мне?!
– О моём воспитании? – тихо поинтересовалась я.
– Об их отношении к тебе. Считаю, что это не просто неправильно, а неприемлемо. Ты не их собственность, а живой человек. И тебе выбирать, как устроить твою жизнь, – его слова были тёплыми, приятными, но я не знала, говорил ли он правду, или старался сказать то, что я хотела услышать.
– Я отвлеклась. В общем, в тот день я была очень зла на твою выходку. Мои друзья пришли в кафе сразу после твоей лекции, – умышленно не назвала их имена – не хотела, чтобы у них были неприятности. – И подруга предложила пари, ставку, что я смогу соблазнить тебя, а они сфоткают поцелуй, и я смогу пожаловаться на домогательство к студентке за оценку. А Лена… она сестра моей подруги. И когда мы заметили Макса, она решила, что что-то здесь не так и вызвалась раскрыть его секрет.
Между нами повисло молчание, а я вдруг осознала, что совершенно не хочу, чтобы наши отношения закончились… вот так.
От лютой ненависти до любви, а затем опять враждовать?
– Хитро, – наконец, заметил он. – Но, знаешь, учитывая, как я вёл себя тогда, я с уверенностью могу заявить, что всё это заслужил. И ты спокойно можешь доложить о случившемся в деканат. Я нарушил субординацию и правила. А ещё действительно поспорил с лучшим другом, что смогу переспать со студенткой, – он нервно хихикнул. – Я заслуживаю высшей меры наказания.
– Ну, наверное, как и я. Мы оба во многом виноваты. Наверное, наши отношения не работают и не сработают, – тяжело вздохнула, понимая, что первая любовь с треском разбилась, провалившись глубоко под землю.
Быть может, её тогда лучше там и оставить, закопать, как топор войны? Забыть раз и навсегда?
– Тогда, можем ли мы остаться друзьями? – тяжело вздохнул мужчина.
Кажется, он понимал меня, как никто другой.
Глава 67
Ирина
Я услышала эти роковые слова. А затем, хорошенько подумав, поняла, что в них есть смысл. Я поняла, что это правильно, хоть и часть меня кричало об обратном.
Это было непростое, но не спонтанное решение. Если наши отношения настолько токсичны, если мы только и делаем, что врём друг другу, то, возможно, есть смысл в расставании? Смысл прекратить это? Боль, страдания, ложь…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Просто коротко кивнула.
– Что ж, – тяжело вздохнула. – Мне будет необычно дружить с вами, Владислав Павлович. Всё-таки, вы преподаватель, да и мы с вами несколько раз целовались.
– Боже, Зайцева! Почему нужно быть столь дотошной занудой и каждый раз подчёркивать мой возраст, называя меня на «вы»? – усмехнулся он, хоть и я заметила в его глазах глубокую печаль.
У него было отличное самообладание, но я видела его настоящего, замечала то, что не видел никто другой.
Неужели он тоже расстроился из-за утраченной возможности общего счастья?! Или я пытаюсь увидеть то, чего нет?!
– Я подчёркиваю вашу значимость, Владислав Павлович. То, что несмотря на всё случившееся, я вас по-прежнему уважаю. Вы мудрый человек и прекрасный учитель, отличный собеседник и… – прервалась, тяжело вздохнув.
Зайцева, затнись! Ей, богу, наговоришь сейчас много лишнего!
– И? – огоньки заинтересованности зажглись в его глазах.
– И у меня закончились слова. Я могу очень долго перечислять ваши положительные стороны, – тяжело вздохнула. – Но и отрицательных у вас полно.
– Думаю, на этом лучше закончим. Ты пропустила сегодня очень важную лабораторную. Ты же сможешь сдать её мне на следующей неделе? – усмехнулся он.
– Не сомневайтесь. Всё будет в лучшем виде и на «отлично».
– В тебе – никогда.
– И я не буду относить деканату наши совместные фото. Просто забудем об этом, – в который раз за вечер повторила я.
Мы попрощались, и я упорхнула домой, чувствуя, что только что потеряла самое дорогое, что у меня было. Единственное, что делало меня счастливой.
Владислав
Всё завершилось не так, как я хотел. Надеялся на примирение, хотел начать всё сначала, а всё вышло…
Впрочем, как обычно в моей жизни.
Лена обхитрила всех. И, наверное, поделом нам, шутникам. Я чувствовал, что заслужил всё это.
Но, забавно, что и со стороны друзей Иры всё было спланировано. Но, будем честны, я действительно вёл себя, как мудак. Вопрос времени, кто-то бы действительно захотел избавиться от меня и от моих методов обучения.
Два спора. Макс идеально выцепил в толпе Зайцеву, а друзья Зайцевой, уверен, это была Катя, поставили на меня. Была ли это судьба, или два очень загадочных совпадения? Если второе, то нам точно никогда не быть вместе, как бы сильно этого я не хотел.
А если первое?!
Усмехнулся. Мне никогда так не везло. Может, я навсегда останусь один и сгнию в своём одиночестве? Может, уже пора завести кошку?
По крайней мере, мы решили остаться друзьями. Истерически хихикнул. Так всегда говорят в конце неудачных отношений. Была у меня подруга… то есть бывшая девушка. Шикарно дружим, до сих пор не общаемся.
И обоих это устраивает.
Самое ироничное, благодаря моей «везучести», стопроцентно я буду преподавать у Зайцевой и её потока все оставшиеся годы обучения. Смотреть, как она хорошеет на глазах, как парни вьются за ней, но я останусь единственный, кто не сможет стать мужчиной её сердца.
Потому что так неудачно просрал свой шанс. Упустил своё счастье.
Неудачник? Идиот!
Глава 68
Ирина
В эту ночь я не плакала. Когда стопроцентно знаешь, что всё кончено, то как-то легче становится жить. Но, с другой…
Вчера у меня хотя бы была маленькая надежда на то, что всё образумится, мы помиримся и будем вместе, но теперь…
Всё кончено.
Кончено.
Вот так жестко. Кончено.
Каждая буква этого дурацкого и невыносимого слова стучала по моей голове, ударяя молотком, делая невыносимо больно.
Как будто клок души вырвали и приказали: «живи так!».
И зачем я только на это согласилась?!
С моей удачливостью, уверена, Влад будет вести у нас не один семестр. А потом, уверена, я случайно увижу его, целующимся с кем-то ещё. И это будет больно. Невыносимо больно. Вряд ли я это выдержку.
