откуда-то. Никого обижать я не хотела, это выходило само по себе.
Рома, как положено, отвез меня после домой, оставил у калитки и укатил. Значит, обидела я его сильно, а может, все таки внешность моя так изменилась, что ему я стала не интересна. Боже, о чем же я думала? Сама утверждала, что нужно забыть о Барышникове, как о мужчине, а тут… Наверное это уязвленная женская гордость вспомнила о себе. Хотя. Я ведь не напомнила, что после проведенной вместе ночи, он меня просто кинул. Во! Вспомнила! Катись ты, Ромка, ко всем чертям! Лучше вообще жить без мужика, чем иметь такого как ты.
А вдогонку ему моя уязвленная гордость настрочила СМС «Шел бы ты лесом со своими капризами, Роман Алексеевич». Не знаю, где оно его настигло, но ответил он не сразу. «И тебе спокойной ночи, Арина Николаевна!»
* * *
Рома нажал кнопку отбоя на телефоне и закурил еще одну сигарету. Наверное Ника никогда не оставит его в покое. Ну, если ей нравится себя мучить пусть, это ее право.
Воздух был морозным, кончики ушей давно замерзли без головного убора. Шутка ли двадцать шесть градусов? Зато такой тишины он давно не слышал. Старый мост, который давно забыли после строительства дамбы, был его излюбленным местом. Здесь они когда-то прощались… Давно, восемь долгих лет назад, когда он уезжал в Германию, оставив ее здесь одну. Нужно было сопротивляться отцу, может, не имели бы сейчас этой ужасной ситуации.
Сигаретный дым зашел в легкие с неприятным ощущением и вызвал ответный рефлекс. Барышников краснея, начал кашлять, оглашая тишину своим голосом.
Звук входящего сообщения заставил его на время отложить сигарету. Если это Ника, то он ее точно пошлет.
Нет…Барышников расплылся в улыбке от слов, которые послала ему Арина. Она оказывается обиделась на то, что он обиделся. Вот она женская логика во всей красе: сама придумала, сама накрутила, сама обиделась!
Обижался Ромка, только вот на самого себя. Сам ведь виноват, что она больше не трепещет в его руках, а еще не воспринимает его как защитника. Зарекомендовал себя он не с самой лучшей стороны.
Что же теперь делать? Девушка, которая вот уже полгода считающаяся его женой, носящая под сердцем его ребенка, находится просто вне досягаемости. И с каждым днем отдаляется все больше. Но… Делая еще одну затяжку, и наблюдая, как вдалеке в городе пляшут неоновые вывески, Рома стал осознавать, что эта женщина заставляет все его внутренности переворачиваться от восторга, желания ее придушить, желания обладать ее телом, отрезать ей язык и…Прожить всю жизнь рядом? Последняя мысль бахнула под дых неожиданно, заставив дыхание на несколько минут замереть. Это ощущение было знакомо, когда ты пропускаешь удар от спаринг-партнера.
Он долго глубоко дышал, забыв о сигарете, которая давно дотлела между пальцами и вдыхал морозную свежесть воздуха.
Руки до сих пор ощущали тепло ее тела, до сих пор хранила ее запах рубашка, который впитывался в нее, пока они танцевали. Как же она была прекрасна даже с животом. Маленькая бестия, которая днем в просторной одежде выглядит как подросток, а вечером как Богиня сводит с ума.
Он сделает все, чтобы она была счастлива.
— А если она не захочет счастья с тобой? — с ехидством поинтересовался внутренний голос, который торжествовал, возвращаясь в его раздробленные мысли.
— Она моя жена, — заявил гордо Барышников.
— Издеваешься? Если у нее в паспорте стоит штамп и вписано твое имя, это не дает тебе право так ее называть.
— Она носит моего ребенка, — не унимался Ромка, споря с самим собой.
— Это не аргумент. Ты ее обидел, унизил, захотев простых отношений, где ты царь. А теперь будешь верным холопом. И то, если царица позволит, — издевался голосок.
— Я сделаю все, чтобы занять место подле нее, — самонадеянно заявил Ромка.
— Ты слабак, который сдастся после третьего отказа. Обидишься, скроешься, будешь снова искать утешение в таких как Ника, послушных овечках. Ты не сможешь быть вторым в отношениях, а она устанет ждать. А может так и не простит.
— Я попробую, — неуверенно парировал Барышников. Он согласился со всем о чем думал. Впервые в жизни.
Может, черт с этой работой? Он уедет из Москвы, чтобы быть с ней рядом, даже с отцом согласится работать.
— Ооо! — завыл внутренний голос — Если ты на такое решился, значит, действительно все серьезно.
В своей решительности Роман был уверен, даже когда пришел к своему шефу с заявлением.
— Ты вообще дурак? — ощетинился Вячеслав Владимирович. — Такое место менять на неизвестно что.
— Обстоятельства так сложились, — заявил Ромка.
— Какие обстоятельства, Роман? Возьми себе отпуск, отдохни, реши проблемы, а потом уже думай. Не руби с плеча, — не унимался шеф. Терять столь талантливого работника ему не хотелось.
— Эти обстоятельства не решаются за такое короткое время, — парировал Роман.
— А Вероника? Я думал у вас все серьезно.
— Я тоже думал. Но отец меня женил на девушке, которая от меня беременна, — оказывается, признаваться было не так страшно, как казалось.
— Стоп! — потряс головой Вячеслав Владимирович. Он помолчал несколько минут, а потом выдал. — Я понимаю, тоже не всегда верен был своей жене. Но от ребенка-то можно избавиться.
Упрямством Ника пошла в отца это точно.
— Нельзя. Это не обсуждается, тем более, что через месяц ей рожать. А я хочу быть рядом с ними, — пожал широкими плечами Ромка.
— Ну ты… — кажется, мужчина начал задыхаться от возмущения. К такой реакции Барышников был готов, поэтому просто вышел из кабинета, отгораживаясь от проклятий, которые сыпались в его адрес, легкой улыбкой. Он это сделал, он решился.
— Правда? Ты не шутишь? — ошарашенная Божена, сидя перед ним в кафе после его рассказа, округлила глаза.
Кафе было совсем маленьким, но уютным, а главное, находилось недалеко от института, в котором училась сестренка. Поэтому Рома попросил ее пропустить последние пары, ему нужно было выговориться.
— Представляешь, мне Нике приходится врать, что я вообще не общаюсь с Ариной и так же ее презираю, как и она, — печально вздохнула Божена, помешивая свой горячий кофе. — А она вся такая поникшая, даже отказывается от тусовок, со мной стала меньше общаться. Словно это я ее бросила, а не ты. Хотя, если задуматься, оно так и есть.
— Может, не будем о Нике, — вздохнул тяжело Ромка. — Эта тема закрыта. У меня сейчас совсем другие планы.
— Но ведь так нельзя. Я не осуждаю тебя, что ты бросил ее, но вот то, что изменил и продолжал жить с ней, это подло, — заявила девушка. — Представь меня
