моя маленькая воительница.
Каждая фраза — новый толчок, новый разряд. Отступаю, пока не упираюсь в стену. Перехватываю ее руки, не позволяю отстраниться. Получаю извращённое удовольствие от такого простого прикосновения.
— А ты ещё не поняла? — зашипел я, злясь то ли на нее, то ли на себя. А потом и вовсе на крик перешёл — Влюбился я в тебя! Понятно!? И к твоему сведению, все они были недостойны тебя!
Она, конечно, не верит, в запале кричим друг на друга. Это не разговор — это война! И на ее вопрос "зачем" я не собираюсь врать, заявляю о своих намерениях:
— Потому что хотел тебя себе! И запомни, я и дальше буду всех убирать со своего пути!
— Ненавижу! Ненавижу тебя! — дёргается, руки свои вырвать хочет.
— Это лучше, чем равнодушие! — зло говорю я, а потом притягиваю ее за затылок к себе и шепчу ей в самые губы.
— Бэмби, смирись уже. У тебя буду только я.
И я делаю то, о чем мечтал со дня свадьбы Наташи. Я снова ее целую, настойчиво, может, даже грубо. Пусть знает, что я не остановлюсь ни перед чем и ни перед кем, так или иначе она будет моей.
Ох, Бэмби, характер у тебя, конечно, чемпионский, ты никогда не сдаешься, но и я не из робкого десятка. И ты будешь моей! Будешь!
Вкус ее поцелуя несравним ни с чем. Он преследовал меня с тех пор, как я впервые ощутил его на языке. Впоследствии я искал его в других девушках, но все они были лишь бледной тенью Ксюши. Сравнивать их между собой — это как приравнивать вкус фуа-гра к печеночному паштету. Настолько они из разных категорий. И я упиваюсь, наслаждаюсь своей победой. Радует и то, что Ксюша отвечает.
Но мое счастье длится недолго. Бэмби в какой-то момент начинает сопротивляться. Ей не удается вырваться из моих тесных объятий. Я не выпускаю, прижимаю еще крепче. На что Ксюша реагирует мгновенно и заезжает мне коленом по причинному месту.
Ох, ты ж, ежкин-матрешкин! Дикая боль, искры перед глазами, и Ксюшу приходится отпустить. Постоянно забываю, что трижды в неделю эта пигалица вот так же заезжает коленками по груше и я для нее легкая добыча.
— Больше не пиши мне и не присылай доставщиков с посылками! Я больше ни знать тебя, ни слышать о тебе ничего не хочу! Ты просто эгоист! — снова орет она. — Как с тобой строить отношения?! — убрав с лица непослушную прядь, она на прощание добивает меня взглядом, а потом уходит, хлопая громко дверью.
Я все же позволяю себе сползти по стенке на пол. Больно же! Вот чертовка! Ничего, я придумаю как тебя за это наказать. А потом я обдумываю ее последнюю фразу. И невольно улыбаюсь. Отношения! Раз она о них заговорила, видимо, думала о такой перспективе. Значит, еще не все потеряно. Ну, или у меня просто крыша уже едет на этой девочке.
На следующей день меня вызывает к себе отец. Иду туда с неохотой. Каждый раз боюсь, что зашлет меня в какую-нибудь командировку с новой миссией.
— Звал? — захожу в его кабинет.
— Да, — он откладывает бумаги. — Присядь, есть разговор.
Одна эта фраза напрягает. Но я послушно принимаю приглашение и устраиваюсь в кресле.
— Завтра ты должен прийти домой на ужин.
— Прямо должен? — усмехаясь я. — Что, тебе уже скучно с твоей… — сдерживаюсь, чтобы не назвать ее тупой сукой. — Камиллой?
— Да, сын. Должен. Начало в шесть. Очень надеюсь на твою пунктуальность. И оденься прилично.
— Это как? В смокинг? — маскирую раздражение шуткой.
— Так, как должен выглядеть мой сын. А не непонятно кто.
— У меня были на вечер планы, — вру я. А что, попытка — не пытка.
— Отмени! — строго говорит отец и я понимаю, что спорить бесполезно.
Хрен с тобой, один вечер как-нибудь выдержу общество твоей стервы.
— Это всё?
— Да.
Я встаю и покидаю кабинет. Ненавижу его. Он ведь ни разу не поинтересовался, что конкретно случилось с Пташкой. По его словам, она теперь забота Матвея. Ну почему нам так "повезло" с родителями? На днях мне снова пришлось побывать у мамы и все, что ее интересовало, это не бросил ли отец свою Камиллу. Ни как дела у меня, ни как у Наташи, она даже не спросила.
Когда у меня будут дети, я всегда в первую очередь буду думать о них и интересоваться их делами. Даю себе обещание.
33 глава
Кирилл
В субботу собираюсь на ужин в дом отца. Меняю любимые джинсы на брюки и одеваю классический пиджак темно-синего цвета и голубую рубашку. Удавку одевать даже не подумал. Схватил ключи, одел пальто и вышел из дома.
— Привет, — обернулся. На скамейке у подъезда сидела Лёля.
— Привет. Ты чего здесь задницу свою морозишь? — не очень дружелюбно спросил я.
— Ты давно не звонил, я соскучилась.
Бля, приплыли. Ничего не отвечаю, направляюсь к машине, игнорируя девчонку.
— Кирилл, — она идёт за мной. — Тебе что, больше не нужна моя помощь? Почему ты не звонишь?
— Ты угадала, больше не нужна, — отрезаю я.
— Тогда я все Ксюше расскажу!
— Валяй! Не думаю, что она узнает что-то новое, — сажусь в машину и уезжаю. В зеркало замечаю, как она бросает мне что-то в след.
Вот же… Но про нее я быстро забываю, так как меня больше волнует, что же задумал отец. Все становится предельно ясно, когда я вхожу в дом.
В гостиной уже сидят гости. Дядя Витя с тетей Ниной — они давно сотрудничают с отцом, их я знаю, наверное, лет с десяти. Рядом с ними сидит Альвина, и заметив меня, девушка расплывается в улыбке. Это замечает отец и, обернувшись, встаёт мне навстречу.
— Сын, — улыбается он, что выглядит само по себе подозрительно. — Рад, что навестил, как раз вовремя. А у нас, видишь, гости, — его сладкие речи мне не нравятся. Пожимаю протянутую мне руку и ловлю на себе его оценивающий взгляд. — С Виктором и Ниной ты знаком, как и с Альвиной. А это Росонович Вячеслав, его жена Наталия, а также их дочь Марьяна.
На другом диване сидят представленные мне гости. Мужик как мужик, ровесник отца, немного седины на висках, небольшой живот. Жена у него ухоженная, можно сказать, красивая женщина. Дочь — яркая брюнетка с темными глазами. Ничего особенного, обычная девушка, таких много.
Практически сразу Тамара Петровна объявляет, что стол накрыт и мы дружно идём в столовую. Мне отводят место во главе стола напротив отца, по обе руки
