Он сел в машину, нажал на сцепление, выжал газ и двинулся к флигелю, расположенному в конце покрытой гравием дороги, отходящей от безукоризненно чистого кругового подъезда к дому.
* * *
Борн стоял у окна, всматриваясь внутрь флигеля. Огромный, тучный старший сержант сидел в глубоком кожаном кресле, положив ноги на пуфик, и смотрел телевизор. Судя по звукам, проникавшим из-за окна, – особенно по торопливо-надрывному и быстрому голосу комментатора, помощник генерала был увлечен бейсбольным матчем. Джейсон осмотрел комнату. Она была обычна для загородного домика: обилие красного и коричневого цветов, начиная с темной мебели и кончая шторами в широкую клетку – удобное и типично мужское жилье в сельской местности. Никакого оружия не видно: ни традиционного старинного ружья над камином, ни выделенного генералом пистолета 45-го калибра – его не было ни на сержанте, ни на столике рядом с креслом. Помощник ничуть не беспокоился о своей безопасности, да и к чему? Поместье генерала Нормана Суэйна было надежно защищено: ограда, ворота, охранники и натасканные псы, рыскающие по всей территории. Борн смотрел на физиономию главного сержанта, на его тяжелую челюсть. Какие тайны скрыты в этой огромной голове? Он обязательно выяснит это. Дельта-один из «Медузы» выяснил бы это, даже если ему пришлось бы расколоть сержанту череп. Джейсон отпрянул от окна и, обойдя флигель, подошел к двери. Костяшками пальцев левой руки он дважды постучал, сжимая в правой автоматический пистолет, предоставленный в его распоряжение Александром Конклином – Князем тайных операций; по номеру этого оружия невозможно было выяснить, откуда оно взялось.
– Открыто, Рейчел! – прокричал хриплый голос. Борн нажал на ручку замка и толкнул дверь: медленно отворяясь, она стукнулась о стену. Он вошел внутрь.
– Господи! – проревел старший сержант, убирая ноги с пуфика. Извиваясь всем массивным телом, он пытался подняться с кресла. – Ты! Ты – проклятый призрак! Ты ведь мертв!
– Давай сначала, – предложил Дельта из «Медузы». – Ты ведь Фланнаган, не так ли? Насколько мне помнится.
– Ты мертв! – опять закричал помощник генерала, при этом его глаза от страха готовы были выкатиться из орбит. – Ты получил свое в Гонконге! Тебя убили в Гонконге... четыре – нет, пять лет назад!
– Надо же, следишь...
– Мы знаем... Я знаю!
– Выходит, у тебя есть связи в нужных местах.
– Ты – Борн!
– Можешь считать, что я снова родился.
– Я не верю в это!
– Поверь, Фланнаган! А теперь потолкуем об этих «мы». О «Женщине-Змее», если быть точным.
– Ты тот человек, которого Суэйн назвал Коброй!
– Кобра – это змея.
– Не понимаю.
– Жаль.
– Ты ведь – один из нас!
– Был. Но меня оттеснили в сторону. И я, как змея, опять прополз куда надо.
Сержант в бешенстве посмотрел на дверь, потом на окна и спросил:
– Как ты сюда попал? Где охранники и собаки? Боже!! Куда они подевались?
– Собаки мирно спят у себя в будках, поэтому я дал охранникам сегодня на ночь отгул.
– Ты дал?.. Собаки были спущены с цепи!
– Теперь уже нет. Их убедили немного отдохнуть.
– А охранники, эти чертовы охранники?!
– А их убедили уйти отсюда. А то, что они думают о сегодняшних событиях, это уж и вовсе вызовет замешательство.
– Что ты сделал – что ты делаешь?
– Мне кажется, я только что говорил об этом. Нам надо потолковать, сержант Фланнаган. Я хочу наверстать упущенное и догнать своих старых товарищей.
Перепуганный человек неуклюже откинулся в кресле и как-то гортанно прошептал:
– Ты – маньяк, которого они называли Дельтой до того, как ты сбрендил и решил заняться своим собственным бизнесом! Мне показали фотографию: ты лежал на столе, а простыня была покрыта пятнами крови; твое лицо было открыто, глаза широко распахнуты, раны во лбу и горле еще кровоточили... Они спросили меня, кто ты такой, и я сказал: «Он – Дельта. Дельта-один – из нелегалов», а они мне: «Нет, это – не он, это – Джейсон Борн, наемный убийца». Тогда я сказал: «Тогда это – один и тот же человек, потому что этот человек – Дельта, уж я-то его знаю». Они поблагодарили меня, велели возвратиться и присоединиться к остальным.
– Кто это – «они»?
– Какие-то люди из Лэнгли. Тот, кто разговаривал со мной, был хромой, у него еще была трость.
– А «другие» – те, к кому они велели тебе возвратиться и присоединиться, – кто они?
– Человек двадцать пять – тридцать из старой сайгонской братии.
– Сайгонского командования?
– Ага.
– Люди, которые работали с нашей «братией» – с нелегалами?
– Большей частью, да.
– Когда это было?
– Ради Христа, я же уже сказал тебе! – заревел испуганный помощник. – Четыре или пять лет назад! Я видел фотографию – ты был мертв!
– Всего лишь одну фотографию, – спокойно перебил Борн, не сводя глаз со старшего сержанта. – У тебя превосходная память.
– Ты приставил дуло пистолета к моей голове. Тридцать три года службы, две войны, двенадцать боевых операций – и никто никогда так не поступал со мной, никто, кроме тебя... Да, память у меня хорошая.
– Кажется, я понимаю.
– А я – нет! Я ни черта, не понимаю! Ты был мертв!
– Ты уже это говорил. Но я ведь жив, разве не так? А может, и нет: может, у тебя – кошмар, а я призрак, который навестил тебя после двадцати лет жизни во лжи.
– Что за чушь? Что, черт побери...
– Не двигайся?
– Я и не собираюсь!
Внезапно вдалеке что-то грохнуло... Выстрел! Джейсон резко обернулся... но инстинкт велел ему повернуться обратно! На триста шестьдесят градусов! Огромная туша бросилась на него, ее огромные кулаки, похожие на молоты для забивания свай, едва коснувшись, соскользнули с его плеч, так как Дельта-один яростно выкинул вверх правую ногу и саданул сержанта по почкам. Ботинок глубоко погрузился в мягкое тело: дулом автоматического пистолета он ударил сержанта по загривку. Фланнаган пошатнулся и упал, распластавшись на полу; Джейсон двинул сержанта левой ногой, как молотом, по голове, чтобы тот успокоился окончательно.
Тишину нарушали непрерывные истеричные крики женщины, которая неслась к открытой двери флигеля. Через несколько секунд жена генерала Нормана Суэйна ворвалась в комнату и сразу же отпрянула назад при виде открывшейся ей картины; она схватилась за спинку ближайшего стула, не в силах сдержать смятение.
– Он мертв!! – взвизгнула она, падая в изнеможении на пол и отталкивая стул. Потянувшись к своему любовнику, она закричала: – Он застрелился, Эдди! Боже мой, он убил себя!
Джейсон Борн, до этого момента сидевший на корточках, поднялся и подошел к двери странного, хранившего так много тайн флигеля. Спокойно, не спуская глаз с двух своих пленников, он закрыл ее. Женщина рыдала, тяжело дыша и всхлипывая, но из глаз у нее текли слезы не скорби, а страха. Сержант несколько раз моргнул, а затем поднял свою громадную голову. Если его лицо и выражало какие-то эмоции, то это была смесь гнева и удивления.
Глава 11
– Ничего не трогать! – приказал Борн Фланнагану и Рейчел Суэйн, которые, то и дело останавливаясь, шли впереди него по направлению к кабинету генерала. При виде трупа старого солдата, выгнувшегося дугой на стуле за письменным столом, – ужасное орудие самоубийства все еще зажато в руке, половина черепа снесена выстрелом – у его жены подкосились колени, и она, конвульсивно согнувшись, упала на пол, словно ее вот-вот вырвет. Старший сержант поднял ее, не сводя изумленного взгляда с изувеченных останков генерала Нормана Суэйна.
– Сумасшедший сукин сын, – едва слышно прошептал Фланнаган. Не двигаясь – лишь желваки ходили у него на скулах – он заорал: – Ты, траханый сукин сын! Зачем ты это сделал? Для чего? Что нам теперь делать?
– Вызовите полицию, сержант, – ответил Джейсон.
– Что? – крикнул помощник, резко оборачиваясь.
– Нет! – взвизгнула миссис Суэйн. – Мы не можем этого сделать!
– Вам нечего бояться. Вы его не убивали. Может быть, вы и довели его до самоубийства, но сами его не убивали.
– О чем это, черт тебя дери, ты болтаешь? – резко спросил Фланнаган.
– Лучше простая, хотя и грязноватая домашняя трагедия, чем тщательно проведенное расследование, разве не так? Мне кажется, это не секрет, что вас связывали неформальные отношения... По-моему, это не тайна.
– Ему было начхать на наши отношения, и это тоже ни для кого не было тайной.
– Он поощрял нас при каждой возможности, – добавила Рейчел Суэйн, растерянно разглаживая юбку, но странно быстро вновь обретая самообладание. Она разговаривала с Борном, но взгляд ее был устремлен на любовника. – Он специально оставлял нас вместе, иногда сразу на несколько дней... Неужели мы должны остаться здесь?! Боже мой, я была замужем за этим человеком целых двадцать шесть лет! Я уверена, вы можете меня понять... это так ужасно.
– Нам надо кое-что обсудить, – заявил Борн.
