Ежегодно происходило верхом собрание всего народа, где разделялись пастбища, объявлялись законы и решались дела.
Татары были крайне воинственны; их любимым занятием была война, главным стремлением — слава.
Их расположение лагерем в мирное время и охота имели также военный характер. Они были великолепными наездниками и почти все время проводили в седле, на котором даже часто ели и спали. По быстроте и ловкости движений они превосходили всех своих противников. Они были всего опаснее, когда обращались в бегство, так как оно было часто притворное и вело за собой полное поражение воображаемого победителя. Вообще они прибегали очень часто к разного рода хитростям; жестокость их была ужасна.
Будучи совершенно незнакомы с искусством укрепления и обороны городов, они вместе с тем отлично умели строить самые большие осадные машины и вести все осадные работы.
Одежда их была самая простая; шкуры их стад доставляли им очень прочный и теплый материал. Кочующая жизнь ознакомила их со всеми трудностями продолжительного движения, и потому ни высокие горы, ни широкие реки, ни глубокие пропасти не составляли для них серьезных препятствий. Дисциплина у них была строгая, послушание вождям полное; порядок, в котором они исполняли все передвижения, несмотря на свою многочисленность, приводил противников в изумление.
Они заключали мир только с побежденными врагами. Кто бежал с поля сражения или бросал товарищей в опасности, подвергался смертной казни.
В Киевском княжестве узнали о приближении первой монгольской орды от половцев, которые бежали перед ней со своими семействами и скотом. Русские князья немедленно собрали многочисленное войско и на берегах Днепра наголову разбили передовой отряд монгольский; успех этот должен быть приписан ловкости и храбрости лучников. Воодушевленные победой русские переправились через реку навстречу врагу. Через 9 дней они встретили монголов на берегу реки Калки, и 31 мая 1223 г. здесь произошла решительная битва, в которой русские потерпели полное поражение отчасти вследствие измены половцев, которые не только покинули место боя, но и бросились грабить своих союзников русских, отчасти же вследствие многочисленности и ловкости неприятельской конницы. Татарские историки говорят, что монголы выманили русских в открытую степь, где они были совершенно беззащитны против конных лучников и где они должны были сражаться несколько дней сряду. Поражение русских было едва ли не самым ужасным из всех, ими испытанных, и так же ужасно было несчастье, постигшее страну вследствие этого поражения. Победители преследовали побежденных со страшным ожесточением, и только 1/10 часть прекрасного и многочисленного русского войска успела спастись.
После этой битвы монголы пропали на несколько лет, но в 1237 г. появились опять под начальством того же Батыя, разгромили князя Рязанского Юрия и взяли Рязань, разбили великого князя Всеволода при Коломне, сожгли Москву и перерезали всех ее жителей. Та же участь постигла Владимир, Городец, Галич, Ростов и много других городов, жители которых были перебиты или уведены в рабство. Наконец, в 1240 г. после отчаянного боя и геройского сопротивления Киев также попал в руки монголов, и этот прекрасный город был совершенно разрушен и стерт с лица земли, и прошло много времени, пока начал строиться на этом месте другой город.
По завоевании Руси Батый двинулся в Польшу и Германию, разоряя и уничтожая все на своем пути. Люблин, Варшава, Краков были разрушены; на всем пространстве от Карпат до Балтийского моря поля были потоптаны татарскими конями, деревни — сожжены. Герцог Силезский, польские палатины и гроссмейстер немецкого ордена соединились, чтобы дать отпор монголам, но были наголову разбиты на Лигницких равнинах близ Вальштата 9 апреля 1241 г.
Остановимся несколько подробнее на этой битве.
Польское войско состояло из тяжелой конницы, привыкшей действовать преимущественно ударом, шоком. Герцог Генрих Добрый и граф Верхнесилезский Мечислав разделили войско на пять корпусов, причем вполне правильно оставили часть в резерве. Как кажется, вообще в этом бою обе стороны понимали всю важность резерва при кавалерийском столкновении.
Дело началось энергичной атакой крыла поляков против левого — монголов; она была сначала удачна, так как легковооруженные монголы не могли выдержать удара тяжелой польской конницы. Татары начали отступать, затем повернулись назад, атаковали уже потерявших разбег и силу удара поляков и отбросили их на резервы, но последние поспешили на помощь, опрокинули монголов и бросились их преследовать. Тут, по словам польских историков, неожиданно произошло колдовство: поляки обратились в бегство. Вернее, этот результат был достигнут остановкой татар и возобновлением ими атаки на расстроенного преследованием противника. Не привыкшие к подобной тактике, пораженные неожиданностью, неповоротливые рыцари были без труда опрокинуты и прогнаны на прежние свои места.
Герцог Генрих, как кажется, опытный полководец, имел еще резерв, который он сам повел в дело. Монголы, не выждав его удара, прибегли к прежней тактике, а затем, расстроив все силы поляков, Батый ударил на них с последними еще сохранившимися у него резервами и прогнал с поля сражения.
Эта битва положила конец движению монголов на запад[63]; встретив такое сильное сопротивление, они, хотя и победили, не осмелились идти дальше в прежнем направлении, повернули на юг, перешли Карпаты и наводнили Венгрию. На этом их движении не представляется интересных эпизодов, касающихся действий кавалерии.
Глава IV. Упадок ленной системы и начало регулярной конницы, 1290–1445 гг
1. Следствие крестовых походов[64]
Некоторые писатели утверждают, что крестовые походы не имели заметного влияния на военное искусство, но, надо сказать, что если они и не повлияли непосредственно, то тем не менее косвенным путем произвели значительные перемены в военном, политическом и общественном строе Европы.
Прежде всего, крестовые походы нанесли сильный удар феодализму. Насколько установления ленной системы были приспособлены для мелкой борьбы двух соседних владельцев или маленьких государств, настолько они оказались несостоятельными при войне между большими королевствами. Продолжительность службы, которой вассал был обязан своему владельцу, простиралась до сорока дней. Этого времени было, пожалуй, достаточно, чтобы произвести разбойничий набег или сжечь какой-нибудь город, но его было слишком мало для серьезного похода или осады.
Обстоятельство это сильно ослабляло могущество князей и делало для них невозможными обширные завоевания; вместе с тем оно ставило их в постоянную зависимость от более сильных вассалов. Еще вначале, когда борьба между различными владельцами происходила очень часто, связь между ними и их вассалами, вызванная общими интересами, была очень тесна. Но позже, когда королевская власть значительно усилилась, вассалы перестали чувствовать необходимость охранения их владельца, и обязанности по отношению к нему стали им казаться тяжелыми.
Рыцарство, как братство, должно было само по себе иметь влияние на окончание мелких распрей и вражды; то же влияние оказали и крестовые походы, указав путь воинственным наклонностям того времени и соединив все христианство в общей борьбе с мусульманством. Вассалы следовали за своими господами уже не по обязанности, возложенной на них ленными отношениями, а скорее в качестве добровольцев или искателей приключений, причем более богатые рыцари заботились о своих более неимущих товарищах. Затраты, вызванные крестовыми походами, совершенно разорили многие дворянские семейства, так как пришлось продавать земли, чтобы приобрести средства или на снаряжение своих воинов, или на уплату обязательств по возвращении.
Таким образом, за те 250 лет, в продолжение которых длились крестовые походы, ленная система должна была пошатнуться под влиянием новых веяний. Королевская власть чрезвычайно усилилась, значение и могущество знати очень ослабло, а средние классы поднялись и разбогатели. Города, все усиливавшиеся населением и богатством, скоро поняли свою силу и значение по отношению к дворянам, находившимся в стесненных обстоятельствах; они добились различных прав и преимуществ частью просто силой, частью покупкой, иногда по очень дорогой цене, у нуждавшихся в деньгах ленных владельцев. Как короли, так и бароны давали общинам льготные грамоты; обыкновение это в конце XIII столетия распространилось почти по всей Франции. Итальянские города получили свободу еще раньше. Затем короли, чтобы воспользоваться могуществом городов при постоянной своей борьбе с знатными баронами, взяли вольные общины под свое покровительство и защищали их от ленных владельцев. Так, Филипп-Август Французский дал охранные грамоты общинам, зависевшим, в сущности, от некоторых баронов, а наследник его Людовик VIII взял на себя верховную власть над всеми городами, получившими льготные грамоты, с изъятием этих городов из власти прежних владельцев.
