Иво задвигал рукояткой, картина завертелась, и был вознагражден ослепительным сиянием Солнца, которое пронзало его зрачки каждые три секунды.
– Не так резко, предупредила его Афра после этого.
Такой урок не хотелось повторять вновь.
Он уменьшил усилие и начал спускаться к станции, подстраивая угол зрения так, чтобы она всегда оказывалась в центре экрана. Должно быть, компьютер, подумал он, выполняет колоссальный объем работы, так как каждое изменение угла зрения требует обработки совершенно нового потока макронов, тем не менее переход визуально выглядит плавным. По-видимому, на расстоянии в несколько световых лет до объекта подобных возможностей меньше, а изображение объекта на другом конце галактики и вовсе будет двумерным, хотим мы того или нет.
Он начал работать, и это придавало новые силы.
Потянуло каким-то странным запахом.
– Это моя забота, – сказала Афра, обращаясь к кому-то другому. – Продолжайте тренироваться, Иво. Я думаю, основное вы поняли. Попытайтесь поработать внутри. Я вернусь через пару минут.
Запах и звуки давали знать, что природа берет свое, и Афре придется поработать, подмывая Брада и меняя ему белье. Надо признать, что у нее сильный характер.
Он мысленно заменил рычаг управления флейтой, и, хотя сходства не было никакого, управлять стало легче. Сейчас он мог положиться на свои способности – специфическую сноровку в расчетах и музыкальное чувство ритма. Он прошел через обшивку тора, усилием воли заставляя себя не закрывать глаза, и остановился в первом зале. Он сориентировался и был уверен, что сохраняет стабильность, но зал неуклонно поворачивался. Он попытался изменить ориентацию, но зал еще раз повернулся.
И тут он понял – станция вращается! Необходимо компенсировать не только ее движение на орбите, но и собственное вращение тора. По сути дела, необходимо описывать сложную спиральную траекторию, чтобы двигаться синхронно с обозреваемым участком станции. Да уж, непростая работенка!
Наконец у него стало это получаться, он управлял обзором, словно гоночным автомобилем, который несется по извилистой трассе. Он сориентировался вдоль зала. Заложив небольшой поворот, он уже смотрел в нужную сторону, еще поворот, – и он шагал по коридору к офису Ковонова.
Русский играл сам с собой в спраут.
– Если бы ты только меня слышал, Ков, – воскликнул Иво. – Я бы только спросил, появился ли корабль ООН и где он...
– По-русски?
Иво чуть было не подпрыгнул, но Ковонов ничего, разумеется, не сказал. Рядом стояла Афра и ее голос был обманчиво мягок. Иво почувствовал, как краска приливает к лицу и знал, что она это видит, но изображение комнаты из фокуса не выпустил. Должен же быть какой-то способ установить контакт, и Ковонов был ключевой фигурой в этом деле. Этот человек очень много знал и, по всей видимости, догадывался об их проблемах, ведь он планировал это путешествие для себя. Если бы только преодолеть этот, куда более тяжелый, чем языковый, барьер.
Он сосредоточился на доске, лежавшей перед русским. Жизненно важное послание уже было передано один раз с помощью этой доски, и Иво ожидал возможного продолжения. В то же время, это была хорошая практика, манипулируя управлением, он открыл для себя, что увеличением также можно управлять вручную. Подобные маневры будут очень кстати при работе на больших расстояниях, и поэтому он решил их хорошенько отработать. Точная настройка была самым настоящим искусством, ему очень пригодились его музыкальные способности.
– Что вы делаете, – послышался голос Афры.
Иво еле сдержал раздраженный ответ. Если бы она знала, насколько...
– Можно сказать, что заглядываю в будущее, – ответил голос Гротона, и Иво облегченно вздохнул. Вопрос относился не к нему.
– Ваши дурацкие астрологические талмуды! – воскликнула Афра. – Раз уж ваша жена взяла книги по искусству и музыке, то вы, должно быть...
– Это лучше, чем те прелестные наряды, которые взяли вы, – ответил Гротон. В его тоне слышалась спокойная насмешка. Спор разгорался. Общее напряжение искало выход.
Иво освоил управление. Он плавно увеличивал изображение доски, сохраняя при этом четкость, пока точки и петли спраута не заполнили все поле зрения. Затем одну из точек увеличивал до тех пор, пока она не стала казаться планетой. Иллюзия, как это бывало всегда, захватила его: он приземлялся и балансировал кораблем, приближаясь к поверхности планеты. Пора включать тормозные двигатели...
– Вам не кажется несколько нелепым возиться с этими каракулями, в то время как у нас есть куча серьезных проблем, – послышался голос Афры, и Иво опять почувствовал себя виноватым.
– Я бы назвал это толкованием нюансов гороскопа, – невозмутимо ответил Гротон. Его темперамент был больше, чем у Иво, приспособлен к отражению ее нападок. Беатрикс, должно быть, пошла в отсек с продуктами и не могла прервать ссору. – Мне не кажется это нелепым – попытаться прояснить ситуацию и оценить возможности с помощью лучшего способа, который у нас есть. Мы в действительности, как вы сказали, имеем кучу проблем.
– Вы серьезно пытаетесь приравнять макроскоп к вашему оккультному хобби?
– Я нисколько не считаю астрологию «оккультной» наукой, если вы подразумеваете под этим термином нечто фантастическое, магическое и ненаучное. А вот в том смысле, что оба метода являются инструментами невероятной сложности и грандиозных возможностей, – да, я бы приравнял астрологию и макроскоп.
– Давайте, я все четко изложу. Вы рисуете знаки созвездий, – только тех, которые входят в узкий пояс зодиака, игнорируя при этом оставшуюся часть неба, – затем планеты – только Солнечной системы, которые восходят в момент рождения человека, – и затем заявляете, что с помощью этой галиматьи вы способны предсказать всю жизнь человека, включая несчастные случаи и деяния Господа, и что за соответствующее вознаграждение вы предупредите его, в какой день ждать беды и какие акции покупать, – и вы утверждаете, что в этом нет ничего неестественного или, как минимум, непорядочного?
– То, о чем вы говорите, вне сомнения сверхъестественно и неэтично, но это не астрология. Вы предъявляете к науке некорректные требования, а затем хулите ее, если она не в состоянии их удовлетворить.
– Как же вы сами определяете астрологию?
– На это трудно ответить одним предложением, Афра.
– Попытайтесь.
Неужели она думает, что добила его?
– Начнем с доктрины Макрокосма и Микрокосма, то есть – личность представляется как космос в миниатюре, а вселенная – как высший человек в его естественном бытии.
Планета-точка распалась на спирали и пятна, – Иво был слишком близко и видел следы мелка. Сейчас он увеличит часть рисунка, затем часть части, и затем попадет в микрокосм...
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
