Когда рабочие извлекли гроб и доктор Пырванов открыл его, Антонов взглянул на молодого коллегу. Тот был белым как полотно. Едва держась на ногах, он готов был в любой момент грохнуться в обморок.
— Хубавеньский, быстрее идите отсюда и выпейте холодной воды… Я так же выглядел на своей первой эксгумации. Помогает! А когда все пройдет, возвращайтесь.
— А я… и не… — лепетал Хубавеньский.
— Уходите! — повысил голос Антонов. — Не хватало, чтобы доктор занялся вами.
Ему тоже хотелось пойти выпить воды, но он воздержался. Стыдно было перед доктором Пырвановым, который невозмутимо продолжал заниматься трупом. Он рассматривал кожу на животе, внимательно вглядываясь через сильную лупу. Потом он протянул лупу Антонову. Как и положено в таких случаях, и вид трупа, и его запах были отвратительны, но зато отлично было видно — кожа повсюду оставалась гладкой, не тронутой скальпелем, без всяких следов операции.
— Конец! — отрубил Пырванов. — Нечего больше смотреть. И так все ясно — она никогда не оперировалась от аппендицита. Напрасно только потревожили покойницу. И нас тоже… В следующий раз верь баю Досю на слово… А теперь давай-ка пойдем выпьем чего-нибудь грамм по сто. И молодому будет полезно, да и тебе тоже, как я вижу.
* * *
Как было обговорено, машина пришла в условленный час. Антонов сел не рядом с водителем, как обычно, а занял заднее место. Шофер Кирчо только спросил, заезжать ли за кем, а когда понял, что они отправятся вдвоем, свернул в сторону бульвара Ленина, Он сразу же сообразил, что подполковнику не хочется говорить, и молча повел машину в сторону Пловдива.
…В канцелярии больницы, видимо, уже были готовы к повторной проверке — ему сразу же принесли историю болезни. В этом не было ничего подозрительного, ведь несколько дней тому назад Хубавеньский уже брал историю болезни Пепи и регистраторша знала, где она находится. Антонов внимательно посмотрел документы. Пенка Василева-Костадинова (так Пепи именовалась до замужества) поступила в больницу 5 мая 1966 года с диагнозом острого аппендицита и в тот же день была прооперирована. А 12 мая того же Года ее выписали домой.
Вчера утром, после того как он решил, что ему самому нужно побывать на месте, Антонов посетил своего школьного товарища доктора Паскала Матева, главного врача одной из столичных клиник. Они не виделись долгие годы, и тот принял Антонова с нескрываемым удивлением. Он вначале подумал, что случилось нечто с его подведомственной больницей и это привлекло внимание друга детства из криминального отдела милиции. Как только он убедился, что интересы Антонова носят чисто познавательный характер, то постарался объяснить ему порядок, существующий в больницах, познакомил с документацией и с тем, как она оформляется. В конце Антонов спросил его, можно ли получить документ об операции человеку, который на самом деле не оперировался. Доктор Матев даже обиделся из-за недоверия, проявляемого представителями следственных органов к его коллегам. Ответ его был категоричен: это абсолютно исключено! И все-таки после добавил: бывает, случается, но это уже носит характер служебного преступления. Впрочем, и тогда очень трудно выдать фальшивый документ, поскольку много людей участвует в оформлении истории болезни. Как пример этого он дал Антонову отчетную форму Б-3 — историю болезни, которая обязательно подписывается двумя врачами, лечащим и заведующим отделением. История болезни Пепи, как сейчас обратил внимание Антонов, была подписана только одним врачом — какой-то неразборчивой и небрежной подписью.
В регистрационной ему пришлось попросить приемную и выпускную книги за 1966 год. Их принесли сравнительно быстро. Но там «все было в порядке» — принята 5 мая с предварительным диагнозом острого аппендицита, выписана 12 мая здоровой, после проделанной операции. Антонов уже не знал, чему теперь верить. Трупу или документу, кем-то заполненному…
Регистраторше он сказал, что эти бумаги ему нужны на несколько дней, чтобы оформить отчет. Однако та объяснила: без разрешения главного врача она не имеет права выдать их ему. Пришлось взять всю документацию и идти самому утрясать вопрос.
Кабинет главного врача находился на втором этаже. Под синей табличкой красовался листок бумаги, на котором было отпечатано. «Д-р КУБРАТ КАРОЛЕВ». Антонов протянул руку, чтобы постучать в дверь, но в последний момент передумал. Откуда ему было знакомо это имя? Да, конечно, из истории болезни. Это был тот самый врач, который оперировал Пепи и о котором говорил Хубавеньский. Антонов еще раз посмотрел в документ. Действительно, тот самый. А он собирался запросто войти к нему и просить разрешения на изъятие документации, которая, возможно, могла разоблачить его в должностном преступлении. К человеку, знавшему тайну загадочной операции! Прийти сразу так, будучи неподготовленным к разговору? Антонов разозлился на себя: почему заранее он не догадался расспросить про врача, который лечил Пепи? Но как он мог предположить, что тот сейчас стал главным врачом больницы? Нет, он должен был допустить и такую возможность.
На деревянной скамье в конце коридора нашлось место и для него. Нужно было подумать, что теперь делать, и притом быстрее. Болтовня ожидавших вызова больных мешала сосредоточиться. Сейчас вопрос стоял уже по-иному: не брать разрешения на документы у врача, а произвести допрос хирурга, в сущности, не сделавшего Пепи никакой операции. С чего начать, как к нему подойти, как объяснить свой интерес к этому старому случаю? А если фальшивый документ покажет дорогу к преступлению, если Каролев как-то замешан в нем?
Антонов постучал. Ему никто не ответил. Постучал еще раз. Снова тишина. Он нажал на ручку, и дверь открылась. В маленьком кабинете за столом сидел пожилой мужчина с седыми волосами, в очках с толстой, «солидной» оправой и пышными усами. Он внимательно читал какую-то толстенную книгу и никак не реагировал на вторжение.
— Добрый день, — сказал Антонов и подошел к столу.
Только тогда сидевший поднял голову и посмотрел на него без всякого интереса, а затем равнодушно пробормотал:
— Сейчас не принимаю. Приходите после обеда.
— Именно поэтому я и зашел, что вы не принимаете. — Антонов показал ему служебное удостоверение. — Нужно выяснить с вами детали одной операции.
— Пожалуйста, садитесь. — Только сейчас доктор Каролев счел нужным убрать книгу, не забыв заложить ее бланком рецепта.
Антонов не торопился начать разговор. Он уже уточнил позицию, стратегию разговора. Сейчас нужно было продумать только тактику. За считанные секунды необходимо было составить представление о человеке, сидевшем перед ним… Подчеркнуто интеллигентен, скорее всего весельчак, еозможно, гуляка и галантный ухажер. Своего рода стареющий ихтиманский Казакова… Очень хорошо, с таким легче было говорить.
