Читаем без скачивания Священный Цветок. Суд фараонов - Генри Хаггард

Тут я подумал, что эти поиски жрицы, называемой Матерью Цветка и обладающей особыми приметами, напоминают поиски быка Аписа в Древнем Египте, о которых рассказывает Геродот. Однако я тогда ничего не сказал, так как брат Джон вдруг спросил:

– А эта жрица тоже умерла?

– Не знаю, Догита, но думаю, что нет. Если бы она умерла, до нас дошел бы слух о празднестве съедения мертвой Матери.

– Съедение мертвой Матери?! – воскликнул я.

– Да, Макумазан. У понго существует священный закон, по которому тело Матери Цветка после ее смерти должно быть разделено между людьми, имеющими право на священную еду.

– Но Белого Дьявола не едят? – спросил я.

– Нет, ибо, как я уже говорил тебе, он никогда не умрет. Он причиняет другим смерть, которую, без сомнения, ты найдешь, если отправишься в Землю Понго, – мрачно прибавил Бабемба.

«Клянусь честью, – подумал я, когда наш разговор окончился, так как Бабембе больше нечего было рассказывать, – если бы дело касалось только меня, я охотно оставил бы в покое понго и их Белого Дьявола». Потом, вспомнив об отношении брата Джона к этому вопросу, я со вздохом решил покориться своей судьбе. Но судьба была на его стороне.

На следующий день, рано утром, Бабемба снова пришел к нам.

– Произошла удивительная вещь, господа, – сказал он. – Вчера вечером мы говорили о понго, а сегодня утром, на заре, от них прибыло посольство.

– С какой целью? – спросил я.

– С предложением заключить мир между их народом и мазиту. Да, они пришли просить Бауси отправить к ним послов для заключения продолжительного мира. Как будто кто-нибудь согласиться пойти к ним! – прибавил он.

– Быть может, кто-нибудь и согласится, – ответил я, так как мне в голову пришла одна мысль. – Однако надо пойти к Бауси.

Через полчаса мы сидели в королевской загородке. Когда мы шли к королю, между мною и братом Джоном произошел такой разговор:

– Не приходила ли вам мысль, Джон, – спросил я, – что вам сейчас представляется, быть может, самый удобный случай посетить Землю Понго? Из мазиту туда, пожалуй, никто не пойдет, так как они боятся ловушки. Вы, будучи кровным братом Бауси, можете сыграть роль чрезвычайного посла, мы же будем вашей свитой.

– Я уже думал об этом, Аллан, – ответил он, поглаживая свою длинную седую бороду.

Мы сидели среди нескольких главных советников короля. Вскоре Бауси вышел из своей хижины в сопровождении брата Джона и, поздоровавшись с нами, приказал привести послов понго. Вошло несколько светлокожих людей высокого роста, с правильными семитскими чертами, одетых, как арабы, в белое и носивших золотые и медные кружки на шее и запястьях. Коротко говоря, это были представительные люди, резко отличавшиеся от обыкновенных жителей Центральной Африки. Но в их наружности было нечто, внушавшее одновременно страх и отвращение. Я должен прибавить, что их копья были оставлены снаружи изгороди, окружавшей королевские хижины. Послы, сложив руки на груди, с достоинством поклонились королю.

– Кто вы и что вам нужно? – спросил Бауси.

– Я – Комба, – ответил их предводитель, еще совсем молодой человек с блестящими глазами, – Комба, принятый богами, который, быть может, в скором времени станет Калуби народа понго, а это – мои слуги. Я пришел сюда с дарами дружбы по желанию священного Мотомбо, верховного жреца богов.

– Я думал, что Калуби – жрец ваших богов, – прервал его Бауси.

– Нет, Калуби – король понго, так же как ты – король мазиту. Мотомбо же, которого мы редко видим, – король духов и уста богов.

Бауси кивнул по-африкански головой, то есть поднял вверх подбородок, не опуская его.

Комба продолжал:

– Я отдался в твои руки, полагаясь на твою честь. Если хочешь, можешь убить меня, хотя от этого ты ничего не выиграешь, так как мое место займет другой, ожидающий очереди стать Калуби.

– Разве я понго, чтобы убивать послов и поедать их? – спросил саркастическим тоном Бауси, и этот вопрос, как я заметил, несколько задел послов понго.

– Ты ошибаешься, король! Понго едят только тех, кого выбирает Белый бог. Это религиозный обряд. К чему есть людей тем, у кого есть много скота?

– Не знаю, – проворчал Бауси – но у нас есть один человек, который может рассказать совсем другую историю, – он посмотрел на Бабембу, который беспокойно зашевелился.

Комба тоже посмотрел на него своими свирепыми глазами.

– Трудно допустить, – сказал он, – чтобы кто-нибудь стал есть такого старого, костлявого человека. Но оставим это. Я благодарю тебя, король, за то, что ты обещаешь нам безопасность. Я пришел сюда просить тебя, чтобы ты отправил к нам послов для переговоров с Калуби и Мотомбо о заключении продолжительного мира между нашими народами.

– Почему же Калуби и Мотомбо сами не пришли сюда для переговоров? – спросил Бауси.

– Потому что, о король, закон не позволяет им покидать свою страну. Поэтому они послали меня, будущего Калуби. Слушай! Между нами в течение многих лет была война. Она началась так давно, что только Мотомбо знает от богов, когда она возникла. Некогда народ понго владел всей этой землей, а за водой находились только наши священные места. Потом пришли ваши предки, напали на понго, многих из них перебили, многих захватили в плен и сделали своими рабами, а их женщин сделали своими женами. Теперь Мотомбо и Калуби говорят: пусть вместо войны будет мир, пусть там, где был бесплодный песок, произрастают злаки и цветы, пусть мрак, в котором блуждают и гибнут люди, сменится приятным светом и наши народы протянут друг другу руки!

Его красноречие, признаться, произвело на меня впечатление. Но Бауси, по-видимому, смотрел на это поэтическое предложение с мрачным подозрением.

– Перестаньте убивать людей нашего племени и брать их в плен для принесения в жертву Белому Дьяволу, и тогда через год или два мы сможем внять твоим речам, которые сдобрены медом, – сказал он. – Теперь же они кажутся нам западней. Однако если кто-нибудь из наших советников захочет посетить вашего Мотомбо и Калуби и послушать, что они скажут, – я не запрещу ему этого. Скажите, о советники, кто из вас хочет сделать это? Не говорите все разом, но по одному и поскорее, так как первый, кто выскажет желание отправиться послом к понго, будет удостоен этой чести.

Мне казалось, что я никогда не слышал более невозмутимой тишины, чем та, которая наступила после этого приглашения. Каждый из присутствовавших смотрел на своего соседа, но никто из них не проронил ни слова.

– Как? – удивленно воскликнул Бауси. – Никто ничего не говорит? Что ж, все вы люди мирные. Но что скажет великий вождь Бабемба?

– Я скажу, о король, что однажды, когда я был очень молодым, я побывал в Земле Понго, будучи затащен туда за волосы, и потерял там глаз. Поэтому я не пойду туда добровольно.

– Как видишь, о Комба, никто из моих советников не хочет быть послом. Поэтому если Мотомбо и Калуби хотят переговорить о мире, то пусть сами придут сюда.

– Я уже сказал тебе, о король, что это невозможно.

– Если так, то все кончено, о Комба! Отдохни, поешь нашей пищи и вернись в свою землю.

Тогда брат Джон встал со своего места и сказал:

– Мы кровные братья, Бауси, и потому я могу говорить за тебя. Если ты и эти понго согласны, то я и мои друзья не боимся посетить Мотомбо и Калуби, чтобы переговорить с ними о мире от имени твоего народа, так как мы любим посещать новые земли и незнакомые нам племена. Скажи, Комба, примете ли вы нас как послов, если король даст нам на это свое согласие?

– Король волен назначать своим послом кого захочет, – ответил Комба. – Калуби слышал о прибытии в Землю Мазиту белых господ и велел передать им, что будет рад, если они захотят сопровождать посольство. Только, когда вопрос был передан на решение Мотомбо, оракул сказал так: пусть белые люди придут к нам, если хотят, но только пусть не берут с собою своих железных труб, больших и малых, которые с шумом изрыгают дым и причиняют смерть на расстоянии. Им не нужно будет добывать себе пропитание с помощью оружия, так как пища будет даваться им в изобилии. Среди понго они будут в полной безопасности, если только не нанесут оскорбление богам.

Эти слова Комба произнес очень медленно и выразительно, устремив на меня свои проницательные глаза, будто желая угадать мои сокровенные мысли.

Когда я услышал это, храбрость покинула меня. Я знал, что Калуби приглашает нас в Землю Понго для того, чтобы мы убили Белого Дьявола, угрожающего его жизни, который, насколько я понял, был чудовищной обезьяной. Но что мы сможем поделать с этой обезьяной или с каким-нибудь другим страшным зверем, если при нас не будет огнестрельного оружия?

– О Комба! – сказал я. – Мое ружье для меня-отец, мать, жена – вся моя родня. Без него я никуда не двинусь.

– В таком случае тебе, белый господин, – ответил Комба, – лучше всего остаться здесь со своим семейством, ибо если ты попробуешь взять его с собою в Землю Понго, ты будешь убит, лишь только ступишь ногой на наш берег.