компьютер, а следом понеслись «ахи-вздохи».
— Ну как? Нравится? — в голосе Дины снова появилась вкрадчивость.
— Что это? — замороженным голосом спросила Катерина. — Но это же не я!
— А докажи, — перешла на «ты» Волк. — И запомни, жду отказа завтра до обеда. Если нет, пеняй на себя. К вечеру станешь порнозвездой.
Веселовская остановила запись.
— Ну, вот такие пирожки, — грустно сказала она. — Я посмотрела — этот разговор от четвертого августа, а пятого Катерины не стало. Вскрыла себе вены.
Наташа потрясенно молчала.
Аня вынула флешку и положила ее в конверт.
Наконец Наташа заговорила:
— Получается, что Катерина сняла свои претензии по имуществу… Освободила своего благоверного. Все, не хочу говорить ни про эту гадину Дину Волк, ни про гадского Эдика. Мне хотелось бы узнать, откуда у Федотовой все это. Она что, объявление давала: «Куплю компромат. Дорого».
Анна пожала плечами и обняла Найду за огромную голову. Та обрадовалась, стала лизаться, подсовывать голову под ладонь и весело махать хвостом. Наташа не выдержала и тоже присоединилась: подруги трепали собаку за ушами, валяли по ковру, целовали в щеки. Счастью псины не было предела. Наконец все трое устали.
— А самое главное, при чем здесь ты? — продолжала рассуждать Наталья. — С какого перепугу ты во всей этой схеме?
— Мне кажется, что в этой истории какие-то неувязки, как будто это два дела, а не одно, — задумчиво сказала Веселовская. — Мы как-то все время забываем про Верхову. Допустим, Федотову убили по ошибке, но почему в таком случае Жанне подарили отравленные конфеты? Причем подарили их в пятницу, как утверждают девчонки из ее салона, то есть до убийства ее косметолога в «Поэтике».
— Да, логично, — протянула Наташа. — Как это я не подумала? Получается, что сначала Верховой принесли конфеты, причем она могла их съесть не сразу. Значит, вопрос убийства был не настолько острый. А потом что-то случилось, и Федотову пришлось убирать быстро. Получается, что преступник знал, что Альбина отправилась к косметологу. Возможно, она позвонила кому-то из шантажируемых, сказала, что идет на процедуру, и ее моментально прикончили, — медленно высказала предположение Кречетова.
— Тогда ее точно убила баба. Откуда мужик мог знать, что Регина наложит маску, а потом выйдет из кабинета? — щелкнула пальцами Анна.
— Ой, — махнула рукой Наталья, — сейчас такие мужики, что они могут знать.
Снова зазвонил Анин телефон, но та скинула вызов. По объявлению ей звонили с завидным постоянством. Еще бы! Не женщина — мечта! Без материальных проблем, которой от мужчин нужно только исполнение ее эротических фантазий, да и то пару раз в неделю.
— Буду звонить Завьялову. Пусть узнает, с кем разговаривала перед смертью Федотова. Вдруг это кто-нибудь из нашего списка, — сказала Наташа.
Она выпустила Найду во двор, сама посильнее запахнула телогрейку и стала наблюдать, как радуется собака. Та стала носиться кругами, хватать снег зубами, трясти мордой, отфыркиваться, лаять в пустоту. Наталья подумала о том, что скоро Новый год, самый любимый ее праздник. Интересно, что с годами она стала еще больше его любить. Ей нравилось готовить под неизменную «Иронию судьбы», нравилось сновать из кухни в комнату, нравилось натыкаться взглядом на елочные гирлянды, спохватываться, что не хватает майонеза и посылать мужа в магазин.
Перед самыми курантами приходила дочь, они провожали старый год, потом, торопясь, писали желания на салфетках, сжигали их, пепел размешивали с шампанским и старались успеть выпить до последнего удара часов. Сергей ворчал, посмеивался над ними, но тоже принимал участие в ритуале. Делал вид, что поддается женщинам, а на самом деле — Наташа была в этом твердо убеждена — верил в магию Нового года.
Вот бы вся эта детективная история закончилась до праздника!
Наташа замерзла, кликнула собаку, которой все было нипочем, и они поспешили в теплый дом.
Глава 31
Утро началось с телефонного звонка. Наталья протянула руку, пытаясь нащупать выключатель лампы, щелкнула им и посмотрела на часы, высветившиеся в бледном свете. Было восемь. Звонок был неурочным, поэтому ее сердце сразу тревожно сжалось. В ванной лилась вода — муж собирался на работу.
— Наталья Станиславовна, у нас проблемы, — раздался голос администратора «Поэтики».
Кречетова резко села на кровати и прижала руку к груди. Неужели еще один труп?
— Что? — помертвевшими губами спросила она.
— Наша клиентка, Роза Козырева, которая ларьки с цветами держит, говорит, что в нашем салоне ей испортили норковую шубу.
Первым чувством Натальи было огромное облегчение, и только потом дошло: то, что случилось, — тоже проблема, и решать ее придется незамедлительно.
Она бросила трубку, вылезла из уютной постели и побежала поторапливать мужа выходить из ванной.
Через час Наталья уже была на месте. Сегодня Татьяна была в темно-синих брюках и василькового цвета блузке, обтягивающей ее, словно вторая кожа.
Роза сидела в фойе «Поэтики» с поджатыми губами и прямой спиной и неодобрительно косилась на администратора. Увидев Наталью, сухо кивнула головой.
Кречетова мгновенно пожалела, что рядом не было Сергея, он был мастером по улаживанию проблем с такого рода дамочками.
— Роза, очень рада вас видеть, — улыбнулась Наталья.
Та хмыкнула и еще сильнее сжала губы.
— Давайте пройдем ко мне в кабинет, — несмотря на явную невежливость клиентки, Наташа ей приветливо улыбнулась. — Татьяна, зайди, — коротко бросила она Корнеевой.
Сотрудницы салона испуганно юркнули по своим местам. Им хорошо был известен крутой нрав Розы: истерики по поводу и без она устраивала регулярно.
Козырева была давней клиенткой салона «Поэтика». Каждый месяц она оставляла здесь кругленькую сумму, поэтому мастера к ней относились с особым трепетом, несмотря на ее невыносимый характер.
В конце девяностых Роза занялась челночным бизнесом: возила шубы из Греции и торговала ими на рынке, где арендовала небольшой ларек. А пять лет назад из такой поездки привезла с собой мужа-грека. Тот прижился на родине жены и вложил деньги в цветочный бизнес. С этого времени характер Козыревой изменился до неузнаваемости: она стала спесивой и хамоватой.
— Давайте разберемся в нашей проблеме и как можно скорее, — Наталья включила кофемашину.
— Это проблема ваша, — разжав наконец губы, прошипела Роза.
— Хорошо, наша, — примирительно сказала Кречетова, в очередной раз пожалев, что Сергея нет рядом.
— В вашем салоне испортили мою норковую шубу за десять тысяч долларов. Я хочу получить компенсацию в этом размере, — презрительно скривила губы Козырева.
Татьяна ахнула и стала сбивчиво рассказывать, что случилось. Роза повесила шубу в шкаф, который предназначался для сотрудниц салона, а клиентам предлагалась вешалка на стене. Но Роза требовала для своей верхней одежды плечики и место только в шкафу. Обычно она скидывала манто с плеч прямо
