— Что я могла сделать? Ведь он ее муж.
— Это важная причина. И часто он издевается над вашей сестрой?
Рейвенсфорд пристально на нее смотрел, надеясь, что она ему доверится. По ее лицу было видно, как она волнуется.
— Иногда, — прошептала девушка.
— Я могу чем-нибудь помочь?
Он шагнул к ней, борясь с желанием заключить в объятия и сказать, что он защитит и ее, и тех, кто ей дорог. В глазах Мэри Маргарет промелькнула надежда, но тут же взор ее потух.
— Вы мне по-прежнему не доверяете, — с горечью произнес Рейвенсфорд.
Мэри Маргарет отвернулась, и ему показалось, что она плачет. Поставив свечу на стол, он подошел к ней и с нежностью положил руки ей на плечи.
— Мэри Маргарет, милая, посмотрите на меня.
Она замерла, потом вздохнула и подняла голову. У него затеплилась надежда. Дрожащим голосом она сказала:
— Пожалуйста, позвольте мне уйти. Я сказала вам все.
От разочарования он снова не смог сдержать гнев и резко развернул ее лицом к себе.
— Я сыт по горло вашими увертками. Правда заключается в том, что ваш зять плохо обращается с женой. Он, возможно, даже бьет ее, а вы боитесь его и боитесь за сестру. Я предложил вам помощь. Вы что, считаете меня бессильным?
Она во все глаза глядела на него.
— Я… Вы, видно, не представляете, как трудно признаться в том, что твою сестру бьет муж, срывая на ней свою ярость.
Он прижал ее к груди и стал осторожно гладить, как поглаживал бы испуганную кошку. Девушка немного успокоилась.
— Я этим займусь, — пообещал граф.
Она подняла на него глаза.
— Но почему? Она же вам совсем чужая. И я тоже.
— Вы ошибаетесь, — прошептал он. — Очень ошибаетесь.
Он поцеловал Мэри Маргарет с такой нежностью, словно дороже ее у него никого не было. От мысли, что он, может быть, ее любит, душа у нее переполнилась радостью. Эта крошечная надежда продолжала расти, когда он поцеловал ее в губы. А когда его ладонь легла на ее грудь, она не стала сопротивляться и изогнулась под его руками. Губы Рейвенсфорда переместились с ее губ на шею, затем глубже, в вырез платья. Он легонько касался языком ее кожи, и лихорадочный жар, зародившийся у нее в животе, начал растекаться по всему телу.
— Повернитесь, — пробормотал Рейвенсфорд. Его глубокий голос ласкал слух, но она была не в силах пошевелиться. Тогда он сделал это сам и, не прекращая поцелуев, ловко расстегнул пуговицы на платье. Затем повернул ее к себе лицом и стал медленно стягивать платье с плеч и груди. Сквозь нижнюю рубашку Мэри Маргарет ощущала жар его пальцев, отчего соски болезненно напряглись. Его ладони заскользили по бедрам, и платье наконец очутилось на полу. Она вздрогнула. Взгляд Рейвенсфорда упал на ее вздымающуюся грудь.
— Вы прекрасны. После вашего падения с яхты меня не покидало желание вас раздеть. Не понимаю, как я все это время удерживался. — На его губах появилась улыбка. — Теперь я наверстаю упущенное.
Слова с трудом дошли до помутневшего от страсти сознания Мэри Маргарет. Она поняла их смысл, но ей было уже все равно, так как она хотела его. Ей казалось, что граф испытывает к ней не только физическое влечение, но и любовь. Улыбнувшись, она прижалась к нему.
Он застонал, подхватил ее на руки, отнес на кровать и осторожно опустил на перину. Ее волосы растрепались и разметались по подушке.
Свет свечи почти не доходил до них, но Рейвенсфорд различил изгибы и окружности ее тела. Его собственное тело ответило на это болезненным напряжением, и он начал быстро сбрасывать с себя одежду.
Мэри Маргарет понимала, что ей надлежит скромно отвернуться… и не могла отвести от него глаз. Какие широкие и мускулистые плечи! Какие крепкие и стройные бедра и лодыжки! Темно-рыжие волосы вились на груди и спускались полоской к животу и ниже. Он — само совершенство.
Когда он лег подле нее, она в восторге стала гладить его сильное тело. Он развязал шнурки на ее сорочке и панталонах, дотрагиваясь при этом языком до кожи. Блаженство было так велико, что Мэри Маргарет вскрикнула.
Рейвенсфорд довольно засмеялся.
— А я ждал, что вы заурчите. — Он потерся носом об ее шею, опустил голову ниже и, взяв в рот сосок, стал осторожно его кусать.
Из груди Мэри Маргарет вырывались сдавленные стоны. Она обняла Рейвенсфорда и впилась ногтями ему в спину, забыв обо всем и ощущая на своем теле его рот и пальцы, которые скользили все ниже и ниже, вызывая наиприятнейшие ощущения. Он снова поцеловал ее в губы, и поцелуй был таким крепким и жадным, словно он хотел ее съесть. Мэри Маргарет думала, что большее наслаждение невозможно себе представить. Когда же он поднял лицо, она пригнула его голову и хныкнула, не желая лишаться этого удовольствия.
Он засмеялся.
— Ну нет, дорогая. Я хочу получше вас рассмотреть.
Мэри Маргарет забыла про стыд. То, что он проделывал с ней, вызывало такое наслаждение, что все тело ее содрогалось.
Рейвенсфорд не сводил глаз с ее лица, продолжая свои настойчивые ласки и доводя ее до экстаза.
— Раздвиньте ноги, — хрипло прошептал он. Она с трудом разомкнула отяжелевшие веки и сделала так, как он велел, а когда он устроился у нее между бедер, ей стало совсем уютно.
— Обхвати меня ногами, — снова скомандовал он, и она снова его послушалась.
Какой он горячий и твердый! Она не знала, что произойдет дальше, но задвигала бедрами. Рейвенсфорд приподнял ее и страстно поцеловал. Тело Мэри Маргарет горело от страсти и призывало его действовать. Он со стоном вонзился в податливую, набухшую плоть.
Ее прострелила боль. Он откинул волосы с ее лица и, заглянув в глаза, произнес:
— Все хорошо, любимая. Больше не будет больно. Я обещаю.
Прошло много времени, прежде чем Мэри Маргарет смогла расслабиться. Рейвенсфорд не двигался, а лишь нежно целовал и гладил ее груди и шею. Но чувства настолько переполняли Мэри Маргарет, что она снова затрепетала, и тогда он, продолжая ласки, стал рывками погружаться в нее. Она сжала бедра Рейвенсфорда, заставляя его двигаться быстрее и проникать все глубже и глубже. Она извивалась под ним и приподнималась все выше, чувствуя, что вот-вот достигнет пика наслаждения. И это произошло. Дыхание перехватило, из груди вырвался крик, который Рейвенсфорд заглушил поцелуем. Он выгнул спину и упал на нее.
Они долго лежали, не размыкая объятий и тяжело дыша. Наконец он перевернулся на бок, прижал ее к себе и, обняв за затылок, нежно поцеловал.
— Спасибо, — тихо сказал он.
Глядя на его смуглое лицо с чувственно очерченными губами и затуманенными негой глазами, Мэри Маргарет вдруг поняла: да ведь они стали любовниками! Она любит его. Всегда любила, а иначе его ласки не завели бы ее так далеко.
