Сигнальщик – его называли «махальщиком» – помещался на вершине холма, башни, отдельно стоящего дерева, мачте корабля или в другом месте, обеспечивающем хороший обзор. Держа в руках большой флаг на шесте, он начинал передачу, подняв обе руки вертикально вверх. Он резко опускал флаг вправо – это был сигнал «1», возвращал его в вертикальное положение и опускал влево – это был сигнал «2». Для передачи всего алфавита требовалось не более четырех взмахов. Один взмах вперед означал конец слова, два – конец предложения, три – конец сообщения. Флаги были разноцветными – белый, красный и черный, каждый с контрастным центром, что позволяло при дневном освещении различать направления взмахов в любом цветовом окружении.
Сигнальщик подчинялся наблюдателю, в распоряжении которого находилась оптика. Наблюдатель оценивал обстановку, читая в бинокль сигналы, подаваемые с расстояний ближе пяти миль; для больших расстояний использовался портативный телескоп. Для маскировки стандартный складной телескоп войск связи был закамуфлирован: по описанию Майера, его четырехзвенная конструкция была «зачернена, чтобы не давать бликов, которые могли бы привлечь внимание противника или мешать наблюдателю»[199]. Иногда один и тот же офицер был и сигнальщиком, и наблюдателем. Иногда преимущество давало использование только оптики, без флагов: возможность наблюдать, оставаясь незамеченным. На хорошо замаскированных сигнальных станциях наблюдатель иногда следил за передвижениями врага в телескоп, но сигнальщик не подавал никаких сигналов, потому что, начав махать флагом, он тут же обнаружил бы положение своей станции – и ей пришел бы конец.
Майер в своем руководстве ясно дает понять, насколько большой драгоценностью является телескоп:
Телескоп ни в коем случае не должен попасть в руки врага. На опасно расположенных станциях офицеры должны прятать свои стекла, когда не пользуются ими. Когда прибор необходимо укрыть в целях предосторожности, его объектив, или соответствующее звено телескопа, должно укрываться отдельно от остального корпуса телескопа. Звено, содержащее линзу, или сама линза – предмет очень малого размера, и его можно спрятать так, что найти его будет почти невозможно. Если офицеру угрожает пленение и нет возможности спрятать оптику, стекла телескопа любой ценой должны быть разбиты или приведены в такое состояние, что их будет невозможно использовать»[200].
И северяне, и южане использовали одну и ту же основную двоичную сигнальную систему. В результате обе воюющие стороны могли прочесть по крайней мере часть сообщений противника, даже когда коды были повторно зашифрованы. Служба в войсках связи означала много нареканий, мало медалей и непропорционально высокую вероятность гибели[201]. И все же сигнальщики и шифровальщики с обеих сторон демонстрировали великолепную изобретательность и упорство. Некоторые сражения могли бы кончиться совсем иначе, если бы не офицеры связи, взбиравшиеся на деревья, церковные купола и специально выстроенные для них стофутовые вышки[202].
Возьмем, например, поле битвы при Геттисберге в Южной Пенсильвании, где около 50 000 солдат отдали свои жизни в первые три дня июля 1863 года. К последней неделе июня с десяток офицеров связи расположились у границы между Мэрилендом и Пенсильванией, наблюдая за наступлением армии Северной Виргинии. К утру 30 июня северянам стало ясно, что колонны конфедератов – почти вся армия генерала Ли – сходятся к Геттисбергу. Генералы южан не ожидали, что их встретят значительные силы Союза[203].
1 июля, переместившись с колокольни на купол церкви в Геттисберге, офицер связи северян Аарон Б. Джером предупредил своего командира, что обнаружил вблизи повстанцев. У командира не было людей, и он смог отправить на перехват противника лишь две бригады. Через пару часов Джером сигналами передал наблюдателю на соседнем холме подробности продвижения конфедератов: «Более дивизиона повстанцев обходят нас с правого фланга; их цепи растянулись больше чем на милю и наступают, ведя огонь. Против них с нашей стороны только кавалерия».
В тот день конфедераты взяли Геттисберг. Однако сигнальщики Союза сумели добраться до ныне знаменитого холма Литтл-Раунд-Топ, который на протяжении двух следующих дней несколько раз переходил из рук в руки. К полудню 2 июля лейтенант Джером, опять оказавшийся в самой гуще боя, отправил с вершины холма в штаб такое донесение: «Повстанцы одолевают превосходящими силами, наши стрелки отступают. Лес в одной миле к западу от Раунд-Топ переполнен ими»[204]. Как ни многочисленны были конфедераты, они оказались вынуждены ограничить свои передвижения, чтобы их не заметили сигнальщики северян. В конце концов, несмотря на шквальный огонь, силы Союза взяли Литтл-Раунд-Топ. Бывший протеже Майера Эдвард Александер, в то время бригадный генерал, командовавший при Геттисберге артиллерией повстанцев, позже жаловался: «Эта проклятая маленькая сигнальная станция на вершине Раунд-Топ в тот день заставила один из наших дивизионов потерять более двух часов и, вероятно, почти настолько же задержала нашу атаку».
3 июля плотный огонь конфедератов от подножия холма сделал невозможным использование сигнальных флагов махальщиками Союза. Поэтому они каждые несколько минут отправляли в штаб верховых гонцов с донесениями[205]. На других станциях вокруг Геттисберга сигнальщики демонстрировали свою решимость по-другому. Один капитан, станция которого находилась близ Кладбищенского холма, оставался на своем посту даже после того, как все остальные силы Союза вынуждены были отступить, взяв с собой и все оборудование для сигнализации. Находясь под огнем противника, но не утратив присутствия духа, капитан, которому необходимо было передать несколько важных сообщений, быстро вырезал себе шест и приделал к нему вместо флага простыню.
На следующее утро конфедераты начали отходить. Их план провалился отчасти по причине находчивости и стойкости «махальщиков».
___________________
В структуре управления войсками связь долгое время оставалась слабым звеном. Майер и его сигнальщики помогли изменить эту ситуацию – правда, ненадолго. Генералы не перестали использовать для целей связи разведчиков, шпионов и курьеров. К тому же у них были собственные телескопы, с помощью которых они могли получать прямую информацию. Быстро совершенствующийся электрический телеграф вскоре сделал ненужным телеграф оптический. И все же надо отдать последнему должное: простой метод Майера слил воедино исторические практики шифрования и воздушной сигнализации с быстро совершенствующимся искусством изготовления телескопов. Он стал способом связи командиров с их войсками, как широко разбросанными, так и скученными, что могло быть еще опаснее; он сделал возможным не только быстрый обмен информацией, но и быстрое реагирование.
После Гражданской войны, когда главным в парадигме национальной безопасности стала не победа, а предотвращение гибели людей и потери собственности, войска связи армии США – ими по-прежнему командовал Майер – взяли на себя обязанности национальной службы погоды. Среди прочих инноваций появились ежедневные метеорологические сводки, передаваемые по телеграфу по всей стране и вывешиваемые на местных почтовых отделениях, а также ежедневно публикуемые международные карты погоды. Главным в этой работе стало научное сотрудничество. Преемник Майера учредил в войсках связи научный и учебный дивизионы, консультировался с Александром Грэмом Беллом и астрономом Сэмюэлем Лэнгли, финансировал издание учебного пособия по метеорологии. Метаморфоза идентичности войск связи США при переходе от военного времени к мирному – образцовый пример способности к адаптации.
