Важную роль в будущих событиях августа 1917 года, связанных с именем генерала Корнилова, сыграло проведенное на квартире у московского городского комиссара, члена ЦК кадетской партии Н. М. Кишкина по инициативе М. В. Родзянко частное совещание членов партий кадетов и октябристов и бывших членов Комитета Государственной думы П. Н. Милюкова, В. А. Маклакова, И. Шингарева, С. И. Шидловского, Н. В. Савича. На нем прозвучали доклады представителей «Союза офицеров» полковников Новосильцева и Пронина по «программе Корнилова», в которых докладчики заявляли о необходимости «общественной поддержки» генерала. По воспоминаниям Савича эти доклады производили впечатление «неожиданно наивных и по-детски необдуманных». «Нам стало ясно, что все, решительно все в этой авантюре не продумано и не подготовлено, есть только болтовня и добрые намерения». Выступившие от партии кадетов П. Н. Милюков и князь Г. Н. Трубецкой говорили о важности и в то же время о невозможности военной диктатуры, если она не будет поддержана массами. В результате складывалось впечатление, что кадеты поддерживают Корнилова. Однако об ошибочности подобной уверенности говорил Новосильцеву Маклаков: «Я боюсь, что мы провоцируем Корнилова». Накануне совещания с публичными обращениями поддержки Главковерху выступили также «Союз офицеров», «Союз Георгиевских кавалеров», «Союз казачьих войск», съезд несоциалистических организаций и другие. Историк В. Ж. Цветков констатирует, что все это вселяло в Корнилова уверенность в сочувствии ему не только генералитета и политиков, но также офицерства и солдат.
30 июля на совещании с участием министров путей сообщения и продовольствия генерал Л. Г. Корнилов заявил: «Для окончания войны миром, достойным великой, свободной России, нам необходимо иметь три армии: армию в окопах, непосредственно ведущую бой, армию в тылу – в мастерских и заводах, изготовляющую для армии фронта все ей необходимое, и армию железнодорожную, подвозящую это к фронту». Далее он, не вдаваясь в вопрос о том, какие меры необходимы для оздоровления рабочих и железнодорожных составляющих и предоставляя разобраться в этом специалистам, заметил, что «для правильной работы этих армий они должны быть подчинены той же железной дисциплине, которая устанавливается для армии фронта».
3 августа генерал Корнилов представил записку Керенскому, подготовленную специально для доклада Временному правительству. В ней говорилось о необходимости немедленного проведения следующих главных мероприятий:
– введение на всей территории России в отношении тыловых войск и населения юрисдикции военно-революционных судов, с применением смертной казни за ряд тягчайших преступлений, преимущественно военных;
– восстановление дисциплинарной власти военных начальников;
– введение в узкие рамки деятельности комитетов и установления их ответственности перед законом.
Керенский, ознакомившись с этой запиской и выразив предварительно свое принципиальное согласие с мерами, предлагавшимися Корниловым, уговорил генерала не представлять записки правительству непосредственно в этот день, мотивируя это пожелание желательностью завершения аналогичной работы Военного министерства для взаимного согласования проектов. Однако уже на следующий день 4 августа копия записки генерала Корнилова оказалась в распоряжении газеты «Известия», начавшей печатание выдержек из корниловской записки, одновременно с чем началась и широкая кампания по травле верховного командования.
А. Ф. Керенский.
11 августа, в беседе со своим начальником штаба генералом Лукомским, Корнилов пояснил, что эти акции необходимы ввиду ожидаемого восстания большевиков и что «пора немецких ставленников и шпионов во главе с Лениным повесить, а Совет рабочих и солдатских депутатов разогнать, да разогнать так, чтобы он нигде и не собрался».
Пока происходили все эти события, глава Временного правительства А. Ф. Керенский в это время был целиком занят другими проблемами. Планы генерала Л. Г. Корнилова навести в стране и на фронте порядок посредством военной диктатуры не давали ему покоя. Н. В. Стариков считает, что Керенскому необходимо было «заставить армию выступить против разрушения страны, объявить ее мятежной силой и тогда уже разгромить ее высшие эшелоны. Чтобы военные решились выступить против Временного правительства, у них должен быть вождь. Поэтому Керенский выдвинул Корнилова».
Смотр войск Л. Г. Корниловым.
Итак, вопрос о власти для Керенского в конце августа 1917 года оказался намного важнее вопроса о безопасности страны. Не устраивала его и идея создания директории в составе Корнилова, Керенского и заместителя военного и морского министра, петроградского генерал-губернатора Бориса Савинкова. Причина была самой банальной – Керенский и Корнилов не смогли договориться, кому в этом «триумвирате» занять председательское место, то есть быть диктатором России. Первым претендентом на эту роль выступал, конечно, А. Ф. Керенский, для которого вопрос «возглавления» был всем, но Корнилов утверждал, что в данной ситуации положение может спасти только армия, «которая ему доверяет».
Корнилов, безусловно, ничего не знал о дворцовых интригах, которые плелись в Петрограде, и продолжал подготовку к смене власти. Ближайшим помощником Верховного главнокомандующего по службе в это тяжелое время оказался генерал А. С. Лукомский, назначенный несколько недель назад на должность начальника штаба Ставки. Они знали друг друга давно, еще по совместной учебе в Николаевской академии Генерального штаба. Александр Сергеевич характеризовался сослуживцами как человек независимых взглядов, хороший военный специалист и прекрасный организатор.
Лукомский знал о подготовке переворота, и, желая помочь Корнилову, обратился к нему с предложением поручить подготовку военной составляющей этого дела ему, поскольку «все надо хорошенько обдумать, постараться предусмотреть все случайности и сделать так, чтобы бить наверняка». Выслушав начальника штаба, Лавр Георгиевич ответил:
– Я уже кое-что подготовил и, по моим указаниям полковник Лебедев и капитан Роженко разрабатывают все детали. У вас, как у начальника штаба, достаточно других задач по управлению войсками. Потому уж поверьте, что я лично за всем присмотрю, и все будет сделано, как следует.
В столь вежливой форме опытный и осторожный администратор был оставлен в стороне от подготовки переворота видимо потому, что генерал Корнилов был совершенно уверен в успехе задуманного. В Ставке заблаговременно отпечатались воззвания, с которыми Верховный главнокомандующий предполагал обратиться к населению и армии, извещая их о смене власти.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
