не планируешь делать это снова! — Мише ужасно не умела говорить тихо. Никто не мог даже обвинить меня в том, что я подслушиваю.
— К черту. Что такое бессмертие, если мы не используем его, чтобы делать одни и те же вещи снова и снова, вечно, до конца времен?
Ох, он определенно был пьян.
Она вздохнула и повернулась к нему. Он лежал на диване, откинув подбородок назад. Он действительно был в полном беспорядке: одежда испачкана неизвестно чем, волосы распущены по плечам.
— Итак, — сказала она. — Сегодня.
Она повернулась, и я быстро отошла назад, чтобы остаться вне поля зрения, так что я больше не могла их видеть, только слышать.
Он издал низкий стон.
— Что не так?
Наступило молчание, которое, предположительно, было заполнено пристальным взглядом Мише.
Стон превратился во вздох.
— Перебор?
— Определенно перебор.
— Она должна быть в состоянии выдержать это.
— Это была ее реакция.
— Нет… не так. Не «реакция», она выбросила меня из гребаного окна.
— И какая реакция была у тебя, идиот?
Молчание. Я могу представить выражение его лица.
Ее голос стал мягче.
— Подумай о том, каково ей было. Вырасти такой.
Я сморщила нос. Вырасти какой?
Я была практически оскорблена тем, что это замечание вызвало задумчивое молчание со стороны Райна.
Затем:
— Какое горе. Ну и что? У всех нас есть свое дерьмо.
— Но это не ее вина.
Долгая пауза.
Я сделала шаг ближе, чтобы заглянуть за угол. Голова Райна была откинута назад, его глаза смотрели прямо в потолок. Мише стояла позади него, откинувшись на спинку стула и обхватив руками его шею, ее подбородок лежал на его макушке в непринужденной ласке.
— Ты знаешь, что это была не ее вина, — сказала она снова. — Это была твоя вина.
Мои брови слегка приподнялись. Райн не был похож на мужчину, способного вынести подобное оскорбление, ведь мало кто из вампиров был таким. Я напряглась, словно ожидая резкого отпора, словесного или физического от имени Мише.
Но вместо этого, к моему шоку, Райн просто испустил долгий вздох.
— Я знаю, — сказал он. — Я знаю.
Он похлопал ее по руке, и она целомудренно поцеловала его в макушку.
— По крайней мере, день закончился.
— Маленькая победа.
— Выпей воды. Теперь тебе придется пережить испытание с похмелья, дурак…
Их шепот затих, когда я отступила в коридор.
Глава
18
С наступлением ночи мы почти не разговаривали друг с другом, и я была благодарна за это. Я была на взводе и не верила в себя, что не сорвусь на Райна и не затею еще одну ссору до начала испытания. Пробормотав «добрый вечер», мы пошли по уже знакомому нам маленькому следу тени, пока не встретились с остальными участниками в большом зале.
Это был первый раз, когда я увидела остальных после последнего испытания. Энергия ощутимо изменилась. Исчезло возбужденное предвкушение нашего первого собрания, на смену ему пришло отчаянное беспокойство. Несколько групп глаз устремились на меня, как только я вошла в комнату, носы подергивались, белки глаз ярко блестели.
Я знала этот взгляд. Райн и Мише украли достаточно крови, чтобы продержаться последние недели, но, очевидно, не всем так повезло.
Райн, казалось, тоже заметил это и был на удивление обеспокоен этим, шагнув немного ближе ко мне, когда доставал свой меч. И, что не менее удивительно, я позволила ему это сделать, крепко сжав в руках свое оружие.
Никто не говорил.
Мы знали, чего ожидать на этот раз. И когда молчание стало казаться неловким и долгим, мир вокруг исчез.
ДАЖЕ БУДУЧИ ПОДГОТОВЛЕННОЙ, рев толпы на мгновение оглушил меня, жестоко контрастируя с тишиной Лунного дворца.
Я быстро оценила обстановку.
Райна и Мише не было. Никто не стоял рядом со мной. Песок под моими ногами дрожал от отдаленного удара. Я моргнула, вглядываясь в белый туман, который лениво клубился, освещенный голубым светом факелов Ночного огня. Черные каменные стены окружали меня с трех сторон, обрамляя стеклянный потолок, предположительно для того, чтобы крылатые участники не могли летать над ними. Потолок не был гладким, а состоял из углублений и впадин, как перевернутый рельеф земли.
Я прищурилась в тумане. Из-за дыма и темноты я могла видеть только несколько футов перед собой. Я не видела никакого движения и не слышала никого поблизости. Я прижала ладонь к стене и почувствовала только камень. Он был грубым и неотшлифованным. Коридор передо мной уходил в темноту.
Я вдыхала резкий запах дыма и… чего-то еще, чего-то легкого и зловеще приятного, чего я не могла определить.
Я сделала несколько осторожных шагов. Вдалеке раздались отголоски столкновений, как будто кто-то из моих товарищей встретил своих противников, кем бы или чем бы они ни были.
Коридоры изгибались до одного резкого поворота налево. Держа оружие наготове, я зашагала вперед.
Я оказалась лицом к лицу с Ибрихимом, который только что вышел из-за другого угла прямо по курсу.
Мы оба остановились, глядя друг на друга, затем на коридор перед нами. На полпути между нами еще один коридор свернул направо. Наш путь разделился на три части — путь, которым я пришла, путь, которым шел Ибрихим, и путь вперед.
Лабиринт. Это был лабиринт. Я прикоснулась к неотшлифованному камню и с новым осознанием посмотрела на странный потолок. Это была изнанка земли, так как это было задумано, чтобы имитировать путешествие в подземный мир. Ниаксия после побега из царства богов блуждала несколько недель, прежде чем наконец нашла дорогу на территорию Аларуса. Она была потеряна, так что мы тоже будем потеряны.
Мы с Ибрихимом оба замерли, осознание этого поразило его так же, как и меня. Я едва могла разглядеть его лицо сквозь слои неземного тумана, но я знала, что он наблюдает за мной так же пристально, и мне лучше было не недооценивать его.
Медленно я двинулась по коридору, поворачивая шею, чтобы заглянуть за угол. Массивная серебряная дверь стояла там, свет играл на рельефном изображении сурового, безглазого лица существа — Аларуса. Она была плотно закрыта. Ручки не было.
Ибрихим тоже подошел ближе, и я не спускала с него глаз, пока он приближался к двери. Под моими ногами что-то зашевелилось. Я посмотрела вниз. Я наступила на каменную глыбу, которая теперь слегка погрузилась в песок.
Тупой скрежещущий звук потряс воздух.
Перед нами открылась дверь, ведущая в другой коридор. В туманной дали за ним я различила еще один поворот, звуки насилия далеко отсюда становились все ближе.
