Читаем без скачивания Гнев влюбленной женщины - Галина Романова

– Васечка, отвянь! Мне оно нада-а?..

И вот пока он размышлял, спрятав дома все материалы, считая, что это самое надежное место, этот скот все увел у него из-под носа. Все! Его успех, уважение, признание, наконец!

– Что, мам?! – поторопил Вася затихшую мать. – Что ты хотела сказать?

– Я хотела сказать, что он очень радовался, читая твои бумаги. И повторял, что это бомба!

Да уж!

– А потом?

Вася неловко изогнулся, поднимая ложку с пола, – Аленка уже трижды выразительно смотрела на нее, беспорядка в доме она не терпела. А также не терпела опаздывать на работу. Стало быть, с десертом он пролетает.

– Потом он резко засобирался, сказав мне, что теперь-то он знает, кого взять за одно место… – мать со вздохом процитировала бессовестного сына. – И теперь девушек убивать перестанут. И ушел.

– С бумагами?!

Вася скрипнул зубами, виновато приложив к груди свободную от телефона руку, Аленка тут же умчалась в ванную принимать душ и краситься. После макияжа она его уж точно не подпустит к себе.

– Нет, Вася, бумаги он оставил.

– Ты их читала? – ревниво поинтересовался он.

– Нет, он снова запер их в твоем столе. Что в них, Вася? Что? – Голос матери снова сорвался на крик. – Там что-то про этого страшного убийцу, да?! Почему он сказал про девушек? Что там, сынок? Куда он пошел? Почему пропал?

Он мог просто наблюдать, подумал тут же Вася. Поэтому отключил телефон, чтобы мать, не дай бог, не спугнула того, за кем он сам наблюдал вот уже несколько дней. И даже Аленку уговорил на роль подсадной утки. Но парень не клюнул. Он сыграл роль добропорядочного гражданина. Довел Аленку до станции метро, хотя она провоцировала его на большее, и ушел куда-то. Скорее исчез, потому что Вася, наблюдая за всем действом с безопасного расстояния, так и не увидел, в каком направлении исчез подозреваемый.

Вообще-то, этот человек вел себя безупречно, хотя его и опознал по фотографии сосед одной из жертв.

– Он! Точно он! – ткнул он пальцем в фотографию, едва ее не прорвав. – Этот урод ее убил. Но к ментам не пойду, я предупреждал…

И Вася сильно надеялся, что безупречно тот ведет себя до какого-то определенного момента. Он обязательно сорвется. Обязательно!

– Мам, не надо паники. С Иваном все хорошо, – сказал он после паузы.

– Ты уверен?!

– Абсолютно. Он просто наблюдает и, чтобы не спугнуть, отключил телефон. Ну, вот сама представь, сидит он в засаде, а тут твой звонок! И что?

– Вася, какая засада? Господи, ну какая засада?! За кем вы взялись следить?! За убийцей? Вы с ума сошли! Это же очень опасно!

Ничего подобного! Если этот парень и в самом деле окажется убийцей и это не плод воображения спившегося мужика, готового за бутылку подтвердить тебе что хочешь, то он никак не может быть опасным для него и для брата.

Почему?

Да потому что убивает он исключительно женщин. Слабых и беззащитных. Убивать привык в тишине и без свидетелей. У них с Ванькой в порядке физическая форма, и постоять за себя они могут. И в зубы дать этому уроду… И уж конечно, они не собираются приглашать его в гости или уединяться с ним в гостиничном номере!

– Ма, все в порядке, не гони волну, – попросил напоследок Вася и тут же отключил телефон.

Аленка только что вышла из душа совсем без ничего. Мокрые спутанные волосы щекотали ее голые лопатки. Розовые пяточки звонко щелкали по полу. Она дошла до поворота в комнату, обернулась на него и игриво поманила пальчиком. Разве могло иметь значение что-то, кроме этого?..

Алена позволила ему себя любить, но очень быстро, очень скупо и, выходя от нее через полчаса, Вася ощущал себя обделенным. И волей-неволей винил в этом своего братца. Если бы не его любопытство… Если бы не его вероломное желание проникнуть в чужие тайны, мать бы не позвонила ему за завтраком… И на Аленку у него было бы больше времени. И…

– До вечера, малыш, – ее пальчик скользнул по его щеке, губы прикоснулись к его губам. – Не забудь побриться.

– Не забуду, – он поймал ее пальчик, поцеловал. – До вечера. Заедешь или как?

– Или как, милый. Мне сегодня некогда, доберешься сам.

Аленка уехала, даже не предложив подвезти его. Василий повыше застегнул куртку: продувало насквозь. Шапку пониже, руки в карманы и побрел к автобусной остановке. Если бы он хотел поехать домой, он бы повернул к метро. Но он собрался совсем в другое место. Туда, куда, по его расчетам, второй день таскается его брат-близнец. Ну что же, встреча должна быть незабываемой!

Автобус пришел через двадцать минут. Все это время он жался к стенке автобусной остановки, на чем свет стоит проклиная любопытство брата. Погода, изнурявшая декабрь пасмурной осенней влажностью, вдруг в январе принялась активно вьюжить, вымораживать, выметать все надежды на скорое тепло.

Вася готов был уже повернуть и бегом мчаться к метро, чтобы нырнуть в спасительное тепло. Забиться в самый угол вагона, задремать на полчаса – ровно столько шел поезд до его станции. Но мысль о том, что Иван теперь околачивается где-то поблизости от объекта, которого разрабатывал не он, а его брат-близнец, гасила в нем это желание, разжигала зло и немного согревала.

Интересно, какими будут его глаза, когда они минут через сорок столкнутся с ним нос к носу? Испуганными, наглыми, виноватыми? Ну, он ему…

Глава 22

Ощущение надвигающейся беды ближе к утру сделалось таким острым и едким, что он почти физически страдал. Боль в области желудка была просто невыносимой, ныли колени, локти и лопатки. Он ворочался в кровати, уже не боясь потревожить тихо спящую рядом Ольгу. Даже эгоистично пару раз подумал, что хорошо было бы, если бы она проснулась. Но Оля мирно спала, разбросавшись во сне, как ребенок. Гера не выдержал, встал и пошел в кухню. Долго стоял без света у окна, рассматривая непогоду.

На улице было холодно и противно. Сильный ветер измывался над голыми ветвями, сплетая их и надламывая. Снежная крупа носилась по городу, оставляя за собой лохматые, как у кометы, следы. Ни единой живой души на улице, ни единой.

Гера глянул на часы – половина пятого, – поежился.

Почему он так подумал? Почему подумал, что на улице нет ни единой живой души?! Там просто никого нет! Живые спят в своих кроватях, кутаясь в теплые одеяла, прижимаясь к теплым спинам и бокам любимых людей. Это ему отчего-то не спится, хотя любимый человек в каких-то пяти метрах. Он оглянулся на дверной проем, прислушался. В комнате по-прежнему было тихо, Оля спала.

Она стала понемногу успокаиваться. Лицо порозовело, во сне перестала вздрагивать и всхлипывать, что случалось не раз после того, как ее выпустили. И про Виктора она вообще не говорит. То ли старается забыть, то ли просто не хочет. Гера принял ее невысказанные условия и тоже помалкивал.

А вот Носову накануне готов был в нос дать, такой вот каламбур.

– Ты чего Фролова не закрываешь?! – ворвался в его кабинет Гера, пожертвовав своим обеденным временем для визита к Илье. – Чего ждешь?

– Мне что, его по всему городу искать, что ли? – огрызнулся Носов, сразу забиваясь в угол за своим рабочим столом. Будто искал что-то в сейфе. – Дома его нет.

– Он дома давно не живет! Его жена выгнала! – рявкнул Гера.

И чуть было не добавил, что теперь он там живет – настоял, хотя Оля и капризничала.

Вовремя спохватился, промолчал.

– Я имею в виду дачу, – поморщился Носов недовольно.

Потом подумал, что сидеть мордой в сейфе не совсем уместно, захлопнул его, повернул ключ и развернулся к Зотову.

– Нет его на даче, Геральд Эдуардович. – Носов скрестил толстые пальчики. Глянул укоризненно. – И не надо спрашивать меня, кто это проверял.

– А кто проверял?

У Геры грудь ходила ходуном, как у начинающего оперного певца в момент распевки. Неужели упустили?! Куда мог подеваться Фролов?! Сбежал? И в розыск его не объявишь, потому что, в принципе, улики все косвенные. Что же делать?!

– Кто проверял, Илья?

– Участковый. Местный участковый. Я звонил, просил. Он несколько раз ездил на адрес, никого. На двери замок. Следов на снегу нет, все занесено. Уехал человек. Имеет полное право, между прочим.

– Почему он не под подпиской, а? – заорал страшным голосом Гера и долбанул кулаком о стену, костяшки пальцев тут же заныли. – Он должен быть главным подозреваемым, Носов! Главным! А он у тебя даже не под подпиской! Чего взялся баб хватать?! После того как тебя жена кинула, на весь слабый пол обозлился, да?

Отвратительный смысл сказанных слов дошел до Геральда лишь после того, как они сорвались с языка. Он тут же пожалел об этом. Но это не значило, конечно, что он пожалел Носова. Этого угрюмого толстяка, бешено глядящего сейчас на него. Он устыдился самого себя. Нельзя опускаться до упреков. Нельзя бить людей по их слабым местам.

– Пошел вон, – тонким бабьим голоском взвизгнул Носов. Толстые щеки желейно дрожали, губы сделались сизыми. – Пошел вон! И никогда больше не смей меня учить работать! Во-он!