Место у засады выбрано с умом — а чтобы камыши не были вытоптаны, и просеки в них не насторожили врага, зашли мы в заросли с воды, пройдя по илистому дну у самого берега и схоронившись в зарослях… Так что заметить нас могут лишь с противоположной стороны реки — и то только сами просеки.
Правда, за маскировку сам я едва не поплатился утопленным в илу сапогом, прилично черпнув уже здорово студеной воды!
Но не утопил же…
Засаду мы успели подготовить заранее, получив условный сигнал от казачьих секретов. Да, я заранее послал по дороге два дозорных отряда, по паре донцов — на две версты в каждую из сторон. Последние должны былинах подать дымный сигнал в случае, если увидят достойную, а главное — посильную для полуэскадрона цель, определенную мной не более, чем в сотню воров… Все-таки удар из засады наверняка даст нам преимуществом. А после первого залпа достать нас в камышах ответными выстрелами смогут разве что случайно! Мало того, что заросли, так еще и пороховой дым драгун закроет… А коли и рискнут в камыши воры полезть, так кони их в грязи быстро завязнут — спешиваться же ляхи или литовцы не сразу рискнут. В отличие от черкасов. Но, так или иначе, перезарядиться мы должны успеть — по крайней мере, солдаты с кремниевыми карабинами.
Что же касается дымных сигналов — то отправленные в секреты казаки должны были подать их не сразу, как враг пройдет по дороге, а дав тушинцам удалиться примерно на полверсты. Таким образом, последние их или вовсе не заметят, или не свяжут с возможной засадой… За дымными сигналами следили дозорные, забравшиеся на деревья, в кронах которых мы оборудовали для них специальные площадки. Ну, собственно, связали небольшие помосты из жердей, уложенных в разветвлении крепких у ствола ветвей. То, что дозорных с дороги могли заметить, я совершенно не беспокоился: листья только-только начали опадать и кроны деревьев в большинстве своем еще зеленые — а кроме того, наша стоянка находится метров за четыреста от тракта. Расположились мы в небольшой балке с пологими склонами, образованной талыми весенними водами, что также заросла раскидистыми дубами. Свести сюда кобыл нашего полуэскадрона оказалась несложно — кроме того, балка до нас служила прибежищем диким кабанам, чье мясцо, возможно, нам еще доведется отведать…
Так вот, примерно с полчаса назад дозорный заприметил дымный сигнал со стороны Тушина — а значит, уязвимый для нашей атаки отряд следует в лагерь Сапеги. Возможно, не порожняком, а с чем-то ценным — провиантом или порохом… С порохом было бы хорошо — стараясь не брать в рейд ничего лишнего, мы смогли взять только личный запас огненного припаса. А ведь будь его побольше — можно и ручные бомбы/гранаты сделать, и «земляную пушку» соорудить… Короче, возможны варианты.
Ладно, поживем, увидим… Вон, впереди по дороге с деревьев взлетели птицы, выдавая приближающихся тушинцев. Знать, немного нам ждать ворога осталось…
— Без команды не стрелять. Я бью первым, остальные следом… Вслух ни звука!
Я и сейчас говорю негромко, в то время как мои слова передают по цепочке драгун. С учетом того, что с лошадьми мы оставили пятерых новиков, да еще двух стрелков с двумя казаками отправили чуть вперед по дороге, шагов на триста (встретить прорывающихся из засады воров, коли будут невелики числом), в камышах схоронилось сорок четыре драгуна и четверо донцов. Надеюсь, секрет ничего не напутал, и в засаду не идет полнокровная хоругвь ляхов! Хотя обидно будет, коли окажется, что ворогов всего с десяток — вроде и перехватить надо (вдруг гонец!), а вроде за столь малый числом отряд жалко в воде мерзнуть…
Да нет, тушинцев точно не десяток.
Впереди следует дозор из пяти панцирных всадников. За ними, на расстоянии ста шагов, несколько крытых возов в сопровождение примерно четырех десятков беззаботно болтающих и посмеивающихся толи литовцев, толи ляхов… В характерных кафтанах-жупанах, сапогах и щегольских шапках с перьями, все с салями. А у некоторых заметны и притороченные к седлам кобуры с пистолями или карабинами… Еще с десяток панцирных всадников замыкает обоз.
Отлично, ворогов практически столько же, сколько и нас!
Теперь, главное, не раскрыть себя раньше времени…
Однако головной дозор, окинув заросли камыша ленивыми взглядами с этаким легким презрением, которое ляхи, наверное, испытывают ко всему русскому, миновал засаду на ходу, ничего не заметив. Говорят, что на войне чувства человека обостряются, и он может именно почуять, не услышать или увидеть, а именно почуять враждебный взгляд! Так вот — эти не почуяли ровным счетом ничего. Привыкли, выродки, беззаботно перемещаться в собственных тылах! Наводнили окрестности Калязина летучими отрядами лисовчиков — а вот у себя ничего не бояться… Пока не боятся.
А вообще, это очень даже для нас хорошо, что враг пока непуганный. Успею обкатать «драгун» в засаде, пока ляхов ещё легко застать врасплох!
Подождав еще минут пять, пока уже непосредственно обоз поравнялся с засадой, я очень аккуратно, неспешно приподнялся, плотно уперев приклад карабина в плечо — и припал правым глазом к диоптрическому прицелу трофейного оружия. Да, для меня самого было шоком наличия такого прицела в семнадцатом веке! Хотя позже вспомнилось, что где-то и когда-то читал, что диоптрические прицелы вроде ставили даже на арбалеты… Ну, за арбалет не знаю — но здесь имеется «классический» диоптрий с продолговатой трубкой железного прицела, в центре которого имеется крошечное отверстие. Но именно потому, что оно крошечное, возрастает глубина резкости — хоть и сокращается световой поток… Сквозь такой прицел и мушка, и цель видны словно сквозь оптику! А вот пространство вокруг нее уже нет — а потому по движущейся вбок мишени с диоптрием попасть уже практически невозможно…
Зато фронтально — вполне вероятно.
И сейчас фронтальной целью для меня является спина одного из удаляющихся от нас панцирных всадников головного дозора…
Выдох, глубокий вдох — и указательный палец правой мягко ложится на спусковой крючок. Короткая задержка дыхания — и мушка карабина утыкается ровно в центр спины врага, корпус которого практически целиком закрывает поле зрения… Выдох — и одновременно с тем палец плавно тянет спуск! В следующий же миг я зажмуриваю глаза — под звук удара курка по пороховой полке…
Выстрел!
Карабин знатно грохнул, ощутимо толкнув в плечо. Впереди послышался болезненный вскрик раненого — а от дороги донеслись визгливые вопли и ругань ляхов, сопровождающих обоз! Спустя удар сердца они потонули в оглушительном, пусть и разномастном залпе драгуны… Каждый из которых бил по
