настоящее время мы можем ответить и на данный вопрос. В нашем распоряжении находится рукопись, принадлежащая правнуку И. Е. Шварца – Александру Николаевичу Шварцу, под названием «О возрождении – сочинение И. Е. Шварца». Эта рукопись в 101 страницу переписана черными и красными чернилами, причем красными чернилами вписаны тексты из Ветхого и Нового Заветов. Страницы пестрят красными строками; ссылаясь на тексты, автор доказывает необходимость покаяния, необходимость обновления молитвой. Но не в этом одном «возрождение» человека. Надо любить ближнего, помогать ему, защищать его, просвещать и спасать человека. Шварц отрицает «спасение» человека путем формального обряда. Нужна внутренняя живая вера, нужно следование Христу. Мы лишены возможности более подробно останавливаться на этой интересной рукописи, которая показывает, что Шварц был не только философом и богословом, но и проповедником в определенном направлении. И эти его взгляды вполне соответствуют книгам, которые в это же время издавались Новиковым. Теперь для нас понятно, почему от имени «Дружеского ученого общества» – и на его средства – Новиков выпускал так много книг религиозного содержания. Приведем несколько названий книг, выпущенных в 1782 году Новиковым: «Беседы св. Василия Великого», «Беседа преподобного Макария о христианском совершенствовании и о снискании оного», «Душеспасительные размышления св. Иоанна Златоуста», «Рассуждение об истинном человеческом благе», «Увещание к христианскому жизни препровождению» и многие другие. Как видим, ни эти издания, ни статьи в «Вечерней заре» не носили характера того масонского типа сочинений, который обычно связывается с представлением о мартинизме. Они соответствуют духовным запросам самого Новикова, и многими из них воспользовался Шварц при составлении рукописи «О возрождении». Все эти данные подтверждают искренность слов не только Новикова и Шварца, но и Лопухина и многих других о том, что они избегали иллюминатов и что главной задачей московских масонов было религиозно-нравственное воспитание русского общества.
Эти идеи – их проповедовал Шварц и распространял Новиков – одухотворяли ту новую форму, которую приняли русские масоны, вступая в орден розенкрейцеров.
Розенкрейцерство
По своим идеалам розенкрейцеры[185] происходили от гностиков II и III веков, стремившихся проникнуть в тайны Божества. «Мистическое единение с Божеством» особенно развивалось в Средние века в Германии, когда безжизненная схоластика стремилась превратить религию в науку. Книга «О подражании Христу» (1494), приписываемая Фоме Кемпийскому, явилась практическим применением идеалов мистицизма. В дальнейшем мистицизм распался на ряд сект, из числа которых уже в XV веке намечается секта иллюминатов, полагавших, что без озарения свыше нельзя уразуметь Священного Писания[186]. Позднее идеи мистицизма, претворенные Якобом Бёме, создали ряд сект – братьев и сестер свободного духа, братьев Розового Креста и другие. Вот эта-то последняя секта и превратилась в немецкое розенкрейцерство.
Таким образом, система розенкрейцеров включала в себя идеи Бёме, идеи христианства и в практической деятельности если и сочувствовала просвещению разума, то фактически в некоторых случаях приходила к увлечению магией, алхимией, каббалистикой как науками божественного происхождения, доступными для немногих и допускавшими единение с божеством. Почти год развивал и подготовлял Шварц своими лекциями и писаниями как молодежь, так и своих друзей-масонов к восприятию идеалов розенкрейцеров.
Временная связь русского масонства с герцогом Брауншвейгским лишь помогла Шварцу легче осуществить проведение в жизнь розенкрейцерства.
После Вильгельмсбадского конгресса русские масоны были освобождены от чужой зависимости. В Москве уже не было тех связующих форм, которым поневоле должны были подчиняться русские масоны. Шотландская система существовала лишь по названию. И Шварц понимал, что ею не смогут увлечься его друзья, ибо в основе ее было Строгое Наблюдение. Однако московские масоны, критически и даже скептически относившиеся к обрядности, о чем они во всеуслышание заявляли в своих донесениях герцогу, несомненно, пошли бы на те формы, какие обещал им «Теоретический градус». Этим-то и воспользовался Шварц – он еще ближе подошел к Вёльнеру, выписал Шрёдера и довел дело до того, что уже весной 1783 года было получено от Вёльнера уведомление, что все московские масоны, выразившие согласие вступить в орден розенкрейцеров, приняты. В то же время по примеру берлинской ложи Трех глобусов, руководимой Вёльнером, русские масоны отказались от «брауншвейгской связи» и стали ближе придерживаться того, что они называли «связью Вёльнеровой». Наступило следующее положение. Шотландская система существовала лишь официально, фактически же распространялось розенкрейцерство.
Московские масоны пользовались уже свободой выбора, и мы знаем, как оживились масонские «работы». Даже Новиков принимает ближайшее участие в масонстве. Сам ведет переписку с Петербургом, посылает Вёльнеру за границу деньги на благотворительные дела, распространяет масонские книжки. Так, стеснявшая более сознательных масонов обрядность теперь уже не считается главным. И мы имеем важное этому доказательство. Видный розенкрейцер И. В. Лопухин говорил об этом – и не на допросе, и не в «Записках», где он старался оправдать масонство, – а одному из своих ближайших учеников: «В это время обряды были необходимы, чтобы отделить от себя слабых людей, имени христианства стыдящихся… Для того-то собрания разделили на разные степени, так что все важнейшее христианское учение закрыли разными символами и иероглифами нравственности, пока наконец в последних степенях мало-помалу и совершенно откроют главную цель, состоящую не в чем другом, как в истинном и внутреннем христианстве, в котором царствует един Христов дух». «Только истинные ученики распятого Христа есть подлинные крестовые братья», – читаем в рукописи одного из мистиков-розенкрейцеров[187].
Сравнивая катехизис старого елагинского масонства с новым, лопухинским, мы узнаем о тех коренных различиях, которые наступили с этого времени в масонстве[188], когда изменилось не только определение понятия, что такое масон, но даже песни масонские резко изменили свой характер. Главное же в том, что прежняя работа масонов – «действие символической лопаткой, наугольником, циркулем и чтение повести Адонирамовой» – заменилась простым и ясным определением розенкрейцеров – «следовать Иисусу Христу»[189].
Так вольные каменщики стали розенкрейцерами, так «искатели таинственных загадок» стали рыцарями креста!
Свобода выбора в русском масонстве в то же время давала широкий простор развитию и толкованию отдельных сторон учения розенкрейцеров. В то время как одни – и главным образом Новиков – стремились развивать нравственно-религиозную сторону, другие, как Гамалея, проповедовали аскетическое следование по «пути» Христа[190]; третьи развивали еще одну сторону, также заключавшуюся в теории розенкрейцеров. В дошедших до нас «Записках» Шварца, в том месте, где говорится об откровении, читаем следующее: «Откровенная религия доступна лишь магам и каббалистам»[191]. Та же мысль, но в другой форме высказана была гораздо раньше самим Якобом Бёме (по вопросу об испытании натуры). Действительно, признавая существование «избранных» людей, надо было отметить их чем-либо – таких людей и называет Шварц магами и каббалистами.
«Магия, говорит он, и есть та божественная наука, с помощью которой маги познают истинный натуральный свет и натуральный дух.
