— Но ведь квартиры покупают не на десять лет!
— А это уже не наши проблемы, — хмыкнул младший Павловский, — а нечего вестись на дешевку.
Петрашова могла сказать в ответ многое. Но прикусила язык и молчала до самого подъезда. Заставив себя мило улыбнуться, она попрощалась с одноклассником и в раздумьях поднялась на свой этаж.
Дверь открылась, когда она возилась с замком.
— Привет! Ты отпросилась пораньше? — обрадовалась тете девочка и тотчас забеспокоилась: — Что-то случилось?
Марина отступила в глубь коридора, пропуская племянницу, и печально призналась:
— Я уволилась, Кать.
США, Нью-Йорк, 8 мая
— Что скажешь?
Аня медленно повернулась вокруг себя, давая возможность кузену оценить новое платье из синего атласа. Роман растянулся на ее кровати, подперев голову рукою.
— Классно. Одного не пойму: ты промахнулась с размером или поправилась? — задумчиво произнес Булатов и ловко поймал летящий в него клатч. — Правда, Ань, оно обтягивает, как перчатка. Представь, как будет выпирать живот после ужина…
— Гад ты, Ромка, я ведь испугалась, что купила ужасный наряд. А ты, как всегда, издеваешься.
— Ничего подобного! Я переживаю, чтобы ни один изъян не испортил твой дивный образ.
— Во-первых, в отличие от некоторых я не объедаюсь до такого состояния, что одежда трещит по швам. Во-вторых, я иду не ужинать, а заключать сделку. И, в-третьих, Асад Буиху назначил встречу в «Контузии».
— А у заклинателя губа не дура, — усмехнулся Роман, поигрывая пультом от висящего на стене телевизора. — Ужин ведь оплачивает твоя компания?
Девушка, вываливая содержимое косметички на черный туалетный столик, покачала головой:
— Нет, в этот раз подобные расходы оплачивает заказчик.
— Ну, Бранд может себе позволить не только ужин в самом дорогом ресторане для полуночников, но и покупку самого заведения.
— Вопрос: зачем оно ему сдалось?
— А зачем ему шесть спорткаров только черного и серебристого цвета? Хотя нет, тут я его понимаю… За черный «Бугатти Вейрон» можно продать душу дьяволу, если бы он существовал.
— Рома, ты меня пугаешь. — Аня захлопнула футляр с тенями и, подойдя к брату, положила ему ладонь на лоб. — Температуры вроде нет.
— Отстань, я ведь не о себе говорил, а чисто теоретически.
— Смотри мне. Увижу, что проживание в доме буржуя портит твой облико морале, отправлю домой, — пошутила магичка и вернулась к прерванному занятию. — А сейчас не отвлекай меня, иначе нарисую косые глаза.
— Ок, а я тогда загляну в зомбоящик.
Пока кузен переключал каналы, Данилевская нанесла вечерний макияж и сделала прическу. Последний штрих — капелька любимых духов с ароматом шоколадной карамели — и образ готов.
Тем временем вертигр определился с выбором канала и с непередаваемым выражением лица смотрел фильм о противостоянии вампиров и оборотней. В момент, когда сексуальная вампирша, затянутая в черное виниловое платье, кусает загорелую шею своего любовника, Аня не выдержала и натянуто попросила:
— Переключи на что-то другое. Пожалуйста.
Пару секунд парень недоуменно рассматривал сестру, затем, хлопнув себя по лбу, вообще выключил телевизор.
— Ань, прости, я — идиот! Прости, я не подумал, что тебе будет неприятно смотреть на это. Прости!
— Да ладно, хватит извиняться. Мне давно пора привыкнуть, — отмахнулась девушка и перевела тему: — Итак, повтори, что ты должен сделать.
— Отвезти подарок госпоже Ли и вручить его, даже если она будет отказываться.
— Что еще?
Оборотень, состроив печальную физиономию, вздохнул:
— И не смотреть в сторону Пейжи Ликиу.
— Клянись, а то знаю я тебя, кошака влюбленного.
— Клянусь не смотреть на Пейжи Ликиу.
— Молодец! — Аня чмокнула вертигра в щеку. — Идем?
Булатов, захватив большую красную коробку, поспешил открыть дверь перед кузиной.
— Удачно повеселиться.
— Тебе того же не желаю, сам знаешь почему, — улыбнулась магичка.
Роман, мурлыча под нос мелодию прилипчивого хита, пошел в сторону лифта, а девушка остановилась у спальни Бранда. Уткнувшись лбом в прохладную стену, замерла, успокаиваясь. Кузен увидел ее реакцию на киношный укус, но, слава Ночи, ничего не понял. Он решил, что ей неприятно смотреть, как клыки вампира прокалывают человеческую кожу. Тогда как это зрелище, наоборот, напомнив о месяцах подле Аристарха, взволновало ее до глубины души. Приятно взволновало…
А ей ведь еще предстоит встреча с принцем Нового Амстердама. Данилевская застонала. Помоги, Ночь, пережить ее!
— Аня? Что с вами?
Встревоженный голос Юргена за спиной — и она нехотя оборачивается. Одетый в черный костюм, без галстука, он выглядел импозантно и уверенно. И лишь в глазах застыла тревога.
— Все хорошо, я рассматривала ваши рельефные стеновые панели. Миленький узорчик.
— Разглядывали, уткнувшись в них носом? — прищурился мужчина.
— Угу, мне так лучше видно.
— А вы большая оригиналка, Аня.
— Наконец-то заметили!
— Я ведь не догадался уткнуться в вас носом…
В таком шутливом тоне велся разговор и в дороге.
В «Контузию» девушка вошла под руку с Брандом, испытывая искреннюю благодарность за то, что тот сумел разогнать ее мрачные мысли.
Юргена узнали сразу и без промедления проводили к заказанному столику. Асад Буиху, восточной внешности приземистый мужчина, уже дожидался их на месте, коротая время за чашкой чая.
— Анна! Добрый вечер! Как я рад вас видеть снова!
Фонтанируя радостью, заклинатель вскочил со стула и вцепился в ладонь магички. Запечатлев на ней мокрый поцелуй, затряс в рукопожатии. Незаметно поморщившись, Данилевская почти силой вырвала свою конечность из лапищ обожателя.
— Добрый вечер, Асад.
Буиху хотел подвинуть ей стул, но, напоровшись на острый взгляд экс-гонщика, с трудом удержался, чтобы не отшатнуться. И Бранд сам с удовольствием поухаживал за дамой.
— Я считал, что вы придете одна, — неодобрительно рассматривая ее спутника, заявил брюнет.
— Не понимаю, почему вы так решили, — пожала плечами девушка.
А Бранд ехидно усмехнулся:
— Вы планируете сказать Анне что-то секретное?
— Нет.
— Так в чем проблема? — удивился Юрген и тотчас накинулся на египтянина с вопросами: — Вы заклинатель чего? Или кого? Змей? Если да, то как вы намерены справиться с проклятием? Поиграете ему на дудочке?
Буиху, не ждущий напора от человека, жизнь которого зависит от его умений, смешался, и Аня пришла ему на помощь:
— Асад порой использует змей, но в качестве сырья для зелья. Действия заклинателей во многом похожи на обряды шаманов.
— То есть вы выкуриваете трубку, набитую галлюциногенным сеном, и пляшете, ударяя в бубен?
Заклинатель поморщился:
— Порой музыка и танец дают нужный настрой, но…
— Так я прав?! — перебил его якобы шокированный спортсмен. — Если вы шаман, то зачем называете себя по-другому?
Разговор прервало появление официанта. Раздав меню, он заметил несчастное выражение лица очаровательной посетительницы и осмелился порекомендовать:
— Мисс, обратите внимание на суп из акульих плавников, стейк из дикобраза с орехами макадамиа, печень страуса в красном вине, хвост крокодила под острым сыром. В качестве закуски советую кожу анаконды, приготовленную во фритюре с чесноком…
Молодой человек мог продолжать и дальше, но Данилевская его остановила, сообщив, что определилась.
Захлопнув меню и стараясь не слушать, что выбрали ее соседи по столику, попыталась морально настроиться на адский ужин. Нет, она не отличалась брезгливостью и с пониманием относилась к вкусовым предпочтениям близких. Ведь ей довелось расти среди оборотней, порой употребляющих сырое кровоточащее мясо. И все же третий поход в этот ресторан должен стать очередным испытанием для ее желудка.
«Контузия» — единственное в своем роде место, где полуночники могли отведать необычные, шокирующие или даже запрещенные законодательством людей блюда. Гурманы могли запросить любое кушанье из любого представителя флоры или фауны Земли. Ходил слух, что даже из вымерших, и якобы кто-то когда-то заказывал бифштекс из мамонта и отбивные из цератозавра. Открывала «Контузия» двери только для «своих» и серьезно облегчала карманы посетителей. Каждый, кто сюда входил, рисковал выйти не только шокированным, но и «контуженным», если попробовал опасное для здоровья блюдо вроде обжаренных ломтиков фугу, ядовитой японской рыбки.
Многие оставались в восторге от экстремальных трапез, Данилевская экзотический ресторан невзлюбила. И не только из-за отвращения, испытываемого к некоторым яствам. Почему-то у нее возникли стойкие ассоциации с вампирским баром, хотя в «Контузии» кровь разумных существ не подавали.
