Собеско не сомневался, что этих таинственных рабов на Филлине нет. Иначе зачем пришельцам были нужны пленные? Много раз он пытался представить их себе, но так и не продвинулся дальше невысокого роста и хрупкого телосложения. Впрочем, даже Даксель с его дедуктивными способностями тоже не смог добиться большего.
За размышлениями четырехкилометровый марш прошел быстро. Впереди вырос невысокий известняковый обрыв, словно изгрызенный глубокими шрамами. Это было место их работы.
На пятый день тело уже приноровилось и действовало автоматически. Наклон – лопата со скрежетом загребает щебень напополам с пылью. Поворот – высыпать гравий в корыто. Выпрямиться, секунду передохнуть – и повторить все снова. И так – весь длинный световой день с коротким обеденным перерывом. Пыль скрипит на зубах, холодный ветер леденит пот на разгоряченном лбу, тяжело дышит и хрипло ругается рядом Дилер Даксель. А стоит на полминуты выпрямиться, как бригадир тут же начинает сердито зудеть над ухом на ломаном баргандском: «Работать, работать, иначе не будет ужина. Вперед!» Каторга.
Собеско не переставал удивляться примитивной организации работ. После комбинезонов из необычного материала, бараков с горячим душем и автоматическими стиральными машинами, от которых не отказался бы и миллионер, наручных телефонов, космических кораблей, наконец, их рабочий инвентарь воспринимался дико. Одни кувалдами дробят большие камни, другие лопатами насыпают щебень в пластиковые корыта с ручками, третьи носят эти корыта (или пришельцы не знают, что такое тачка?!) и высыпают содержимое в длинные коробообразные тележки на шести широких колесах. Время от времени какое-то странное транспортное средство, выглядящее как помесь гусеничного трактора с трехколесным велосипедом, привозит пустые тележки и забирает полные.
Если им так нужен этот ракушечник (а интересно, что они с ним делают?), пригнали бы лучше вместо сорока человек один экскаватор. Честное слово, толку было бы больше...
Во второй половине дня они почти подобрали щебень, оставшийся со вчера, и получили заслуженный короткий отдых. Всех их отвели на две сотни метров от обрыва. На сцене появился взрывник – плотный и сравнительно невысокий пришелец с тремя офицерскими треугольниками на рукавах. Он был вооружен длинным выдвижным буром с удобной пистолетной рукояткой. В мягком известняке этот бур проделывал шурфы полутораметровой глубины меньше чем за минуту. Пробурив с полдюжины таких шурфов, взрывник медленно, методично и осторожно разместил в них заряды, похожие на короткие толстые колбаски.
Взрыв, как обычно, обвалил с полсотни метров известняковой стены, но что-то в этот раз сработало не так, как надо. В одном месте на высоте примерно десяти метров образовался неустойчивый козырек из нескольких глыб, покрытых трещинами.
После короткого разговора со взрывником пришелец, руководящий работами, подозвал к себе бригадира.
– Требуется доброволец, – так, кажется, сказал пришелец. – Нужно взобраться на стену и заложить заряд в какую-нибудь щель. Дополнительные пайки, освобождение от работы – за нами не встанет.
Однако бригадир решил по-своему. Недолго думая, он ткнул пальцем в Шелни.
– Пойдешь ты.
Как поначалу показалось Собеско, бригадир сделал правильный выбор. Невысокий, легкий Шелни был явно не новичок в скалолазании. По практически отвесному неровному обрыву он продвигался медленно, но уверенно, и уже через несколько минут оказался чуть выше и сбоку от козырька. Ему оставалось только продвинуться немного в сторону и заложить полученный от взрывника заряд куда-то между глыбами, странным образом зависшими в воздухе. Еще более медленно и осторожно Шелни преодолел и этот отрезок. Распластавшись на стене, он протянул руку в карман.
И тут над всей бригадой, напряженно следящей за Шелни, прокатился многоголосый полустон-полувздох. Одна нога вдруг соскользнула, и он, пытаясь удержаться, схватился свободной рукой прямо за нависшую над обрывом глыбу. Раздался сухой шорох, глыба качнулась... и весь козырек внезапно рухнул вниз, увлекая за собой Шелни.
Собеско беспомощно выругался. Весь день он чувствовал и ждал беду. Бросившись вместе со всеми к обрыву, уже знал – бесполезно. Шелни не помочь.
Первым к телу, неловко лежащему среди камней, подоспел пришелец-взрывник. Свирепым криком и резкими жестами он заставил всех отойти и сам опустился на колени прямо в острый щебень. Взрывник осторожно перевернул Шелни на спину и медленно вынул у него из кармана заряд. Держа маленькую темную опасную колбаску в вытянутой руке, пришелец медленно встал и таким же медленным плавным жестом провел ладонью перед лицом снизу вверх. Собеско впервые видел этот жест, но легко понял: мертв.
У Шелни был перелом основания черепа и, кажется, сломана рука, но последнее уже не имело значения. Его на руках вынесли из завала, обтерли лицо, залитое кровью из рассеченного лба, и словно в открытый гроб, уложили в пустой короб, один из тех, в которые ссыпали щебень. Странный гусеничный полувелосипед-полутрактор подцепил тележку и потащил ее за собой. Но перед этим пришелец-надзиратель снял с Шелни ошейник и, сложив его вдвое, рассеянно засунул в карман. А взрывник вдруг, к изумлению Собеско, поднял правую руку раскрытой ладонью вверх над плечом – отдал честь погибшему.
Бригадир тронул Собеско за рукав.
– Иди работать, – сказал он вполголоса на своем ломаном баргандском. – Уже недолго. Завтра отдохнешь.
– А что будет завтра? – механически спросил Собеско.
– Как что? Забыл? Завтра выходной. Один день из двенадцати мы не работаем, а пришельцы обещают вскоре и второй добавить.
Собеско равнодушно пожал плечами.
– Разве на каторге бывают выходные?
Продолжение - уже во вторник. Не пропустите!
Глава 6. Положение за номером 676 дробь Пегас (Попытка к бегству) (часть 2)
Даксель пригласил Собеско прогуляться где-то в промежутке между ужином и отбоем, когда пленные были предоставлены самим себе. В это время можно было заниматься стиркой, принимать душ, тихо тосковать о прошлом или, наоборот, нанести визит в соседний барак.
Дул сильный ветер. Собеско поплотнее застегнул комбинезон. Из узких забранных сеткой окошек барака лился яркий свет и доносились возбужденные пьяные голоса. Перед выходным пришельцы выдали своим пленникам по большой пластиковой колбе мутного, плохо очищенного, но достаточно крепкого пойла и по пачке солоноватых галет, напоминающих по виду и по вкусу картон, так что внутри шел пир горой.
– Кен, надо бежать отсюда, – тихо и серьезно сказал Даксель, когда они завернули за угол и встали за торцевой, лишенной окон стеной.
– Бежать? С этой штучкой на шее? – Собеско встревожено посмотрел на Дакселя. – Дилер, попробуй успокоиться. Ты только погубишь себя и ничего не добьешься.
Даксель негромко рассмеялся.
– Кен, успокойся. Я не сошел с ума и не хочу покончить с собой. Просто подумай: что нас держит здесь? Не охрана – ее нет. Не ограда – перебраться через нее – раз плюнуть. Одни только ошейники, верно? А что, если никакой взрывчатки в них нет, а все это – просто блеф?!
– Ди-илер! Ты же сам все сидел собственными глазами!
– Это ты о фильме? В самом деле, после такого кино трудно было не поверить. Я тоже верил. До сегодняшнего дня.
– Что же такое случилось сегодня?
– Ты не заметил? Вспомни, как осторожно пришелец доставал заряд из одежды Шелни. А второй совершенно спокойно снял с него ошейник и положил себе в карман. С предметами, которые могут взрываться, так беспечно не поступают.
– Я бы не стал делать такие серьезные выводы на основании всего лишь одного случая, – подумав, сказал Собеско. – Тот пришелец по какой-то причине мог быть абсолютно уверен, что ошейник не взорвется. Скажем, он сам его дезактивировал. Многим людям свойственно безоглядно доверять технике, а у пришельцев это, наверно, проявляется еще сильнее.
– Кен, для меня сегодняшний случай – не первое, а последнее звено в цепи доказательств. Ты никогда не думал, что эти якобы взрывающиеся ошейники выглядят совершенно не натурально? Они не вписываются в нормальную жизнь. Какие-то чересчур зловещие. Я бы сказал, киношные. А пришельцы – они совсем не похожи на киношных злодеев. Видя то, что они делают в нашем мире, очень легко представить их демонами, злобными извергами, одержимыми убийством. Но на самом деле, они – люди, а не монстры. Не вижу я у них этакой, знаешь, злодейской изощренности, в которую вписались бы и ошейники со взрывчаткой.
