Несмотря на свое храброе выступление на правлении, теперь Шерри колебалась, стесняясь общения с совершенно незнакомыми людьми. Но, конечно же, ей хотелось поскорее покинуть лагерь.
— Давай начнем прямо сейчас, — сказала она.
Сборщики фруктов, несомненно измотанные долгим рабочим днем в апельсиновой роще, все же предпочли вечером быть на воздухе, а не в грязных жилищах. Одни женщины с удовольствием сплетничали, сидя на ободранных плетеных креслах у входа в хижины, другие бродили босиком по тропинкам, протоптанным в высоком бурьяне, буйно разросшемся между трейлерами и домиками. Дети играли, молодежь флиртовала, мужчины сидели за картами и выпивали. Все были чем-то заняты. Разделившись, чтобы охватить побольше народа, Майк и Шерри стали подходить к разным группам людей. Представившись как вновь прибывшие, они спрашивали, каковы здесь условия — хотя ясно было, что условия ужасны, — и как обращаются с людьми надсмотрщики. Ни Майка, ни Шерри не удивило то, что рабочие внимательно их слушали и отвечали. И хотя муж и жена не могли открыто записывать услышанное, они запоминали мужчин и женщин, готовых в будущем свидетельствовать в суде.
Благодаря ее заботе о племяннике, у Шерри был наметанный глаз, что касается детей, и она довольно скоро заметила, что многие из них здесь нуждаются в медицинской помощи. Было ясно, что они получают ее очень редко или не получают совсем. Они не были избалованы даже вниманием собственных родителей: слишком изматывала тех работа на плантации.
Образование было роскошью, о которой лучше бы и не вспоминать. Шерри поняла, что формально оно существует: ежедневно школьный автобус ждет у ворот лагеря детей, посещающих местную школу. Однако чаще всего дети десяти-одиннадцати лет от роду работают на сборе фруктов рядом с родителями. За что получают гораздо меньше, чем взрослые. Есть и такие дети, которые не хотят посещать школу, потому что слишком плохо говорят по-английски, а взрослых, способных в этом помочь, здесь не найти.
Сексуальные домогательства со стороны надсмотрщиков оказались обычным явлением на фоне всеобщего бесчеловечного отношения к рабочим. К сожалению, хоть несколько женщин и сознались в том, что пострадали от какого-то босса, ни одна не решилась назвать его имени и фамилии или обвинить в чем-то конкретном. Если я пожалуюсь, говорили эти женщины, то над моим мужем (отцом, женихом) будут издеваться. Тех, с кем компания рассчитывается через местную лавку (как с Майком и Шерри), просто-напросто увольняют. Тех же, кто не пользуется услугами этого «магазина», просто бьют или штрафуют за каждую безделицу.
Шерри переходила от группы к группе, говорила то по-английски, то по-испански, что ей давалось без труда, и выслушивала любую женщину, готовую с ней беседовать. Несколько раз, однако, Шерри отвлекло общение Майка с другими работницами: она поняла, что незамужние и «незанятые» предпочитают вертеться возле ее мужа.
Шерри не заметила, что за ней пристально наблюдает Керли. И когда она вышла из трейлера, расположенного недалеко от их с Майком жилища, он внезапно преградил ей дорогу.
— При-и-ятно провела вечер? — спросил он, стоя так близко, что она невольно дышала застарелым потом, которым от него несло, да еще и спиртным перегаром. Он пьяно заикался.
Шерри невольно отступила назад.
— Неплохо.
— Я смотрю, ты по-к-ка-лякала со многими.
Девушка в ужасе оглянулась, ища глазами Майка: он бы наверняка выручил ее из беды.
— Хочу знать, с кем я работаю.
— Но я тоже один из них, ц-цы-поч-ка.
Вокруг сгущалась темнота. Керли легко мог бы затащить ее в заросли бурьяна между трейлерами. Если кто-то попробует за нее заступиться — приобретет себе врага в лице надсмотрщика. Что же делать?
— Прошу вас, не говорите со мной так. Я замужем, — попросила Шерри.
Упрек, таящийся в ее словах, вызвал у Керли только презрительный смех.
— Много тут есть таких... з-за-мужних. Я вот тоже женат. Моя половина целый день смотрит тел-л-лек, а ночью храпит как паровоз. У тебя есть муж, «мокрая спина». Ну и дальше что? Хочу знать: ты думала про то, что я пред-д-лагал? Не так часто сюда залетает птичка в-р-ро-де тебя. Хочешь вернуть потерянные деньги? Тогда я у тебя пер-р-р-вый клиент.
Лицо Шерри пылало, она попыталась пройти мимо него. В ответ надсмотрщик заулыбался во всю физиономию и стал похож на фонарь из тыквы, с прорезями для глаз.
Майк, беседовавший с группой мужчин невдалеке от Шерри, моментально понял, в чем дело. Извинившись, он оставил собеседников и подошел к жене.
— Что происходит, Керли? — спросил он с сильным испанским акцентом.
На лице надсмотрщика широкая улыбка сменилась хмурой гримасой. Он как бы измерял на глаз силу этого мужчины и нашел ее достаточной.
— Я для тебя мистер Керли Таннер, шваль, — угрюмо ответил он. — Просто я объясняю твоей прекрасной половине, что ей лучше подтянуться, или ты сам будешь работать за нее по вечерам. На днях как раз уволился парень, который чистил уборные. И мы ищем ему замену.
Хотя Шерри очень обрадовалась присутствию Майка, поставившего надсмотрщика на место, однако ей показалось, что муж слишком вежлив с ним. Их разговора не услышал бы никто из лагерной своры — зачем же миндальничать?
У Майка тоже мелькнула похожая мысль: Шерри думает, что я не могу за нее заступиться, но это не так. Возникни необходимость, я быстро положил бы Керли на обе лопатки. Но дело в том, что нас со всех сторон окружает опасность, и нужно играть свою роль осторожно. И еще: если я позволю Шерри всегда искать у меня защиты, это снизит ее «боевой дух» в борьбе с Керли. Надо воспитать в ней уверенность в себе, чтобы она могла отбрить этого негодяя, даже если меня не будет поблизости.
— Ты хочешь, чтобы нас... отсюда вышвырнули? — тихо спросил он у жены, когда Керли удалился.
Шерри покусывала губу. Ты никогда бы не разговаривал так с Лайзой, мысленно упрекнула она мужа, и не позволил бы какому-то Керли обращаться с ней подобным образом. Поскольку нервы у Шерри были натянуты из-за переживаний, выпавших на ее долю за последние недели, она решила, что поведение Майка подтверждает то, что она и раньше о нем думала.
Волдыри на ее руках саднили, усталость была такой, что хотелось умереть. Продолжая держать дистанцию, установленную ею в первую брачную ночь, Шерри умылась, почистила зубы и легла спать, не сказав Майку даже «спокойной ночи».
Боже, как бы мне сейчас хотелось оказаться дома, рядом с Джейми, думала она, прижать к себе это теплое тельце. Мне так мало нужно: быть рядом, чтобы праздновать его успехи, утирать слезы обиды, ну хотя бы до тех пор, пока ему не исполнится лет двадцать. В таком случае совместная жизнь с Майком оправдала бы себя. А полюбит он меня в конце концов или нет — не так уж и важно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
