Дарк осторожно вынул крохотную розу из подставки. Пришлось повозиться — крепление оказалось слишком тугое, еще и палец уколол. Однозначно, этот цветок Николь подходит. Нежная красота прятала остренькие шипы.
Брань за спиной сменилась хрипами агонии. И стук гнилого сердца перестал быть ровным. Дарк двинулся вслед за парнями к ближайшему запасному выходу. Все кончено. Теперь уже навсегда.
Глава 25
Сердце ворочалось тяжело и тихо, отдавая тянущей болью под ребрами. Клэрис не вколола ей успокоительное. Зачем, если не было истерики? Внешне, разумеется. Николь покорно дала себя увести в какую-то комнату. Тут была кровать и огромное окно-голограмма, показывающая лесную чащу. Зелёную и тихую. Почти такую же, как в блоке у…
На языке цвела тошнотворная горечь, будто ее заставили проглотить бадью запеканки. Но Николь согласилась бы на десять таких, если бы это помогло вернуть Дарка.
— Ещё ничего не ясно. Браслет мог дать сбой. Маячки у моих ребят прослеживаются. Особняк под замком… Стоит блок обманка для охраны.
Показная уверенность в голосе Клэр трещала хрупким льдом сомнения. И пальцы слишком нервно бегали по кнопкам клавиатуры.
Зачем эта ложь? Браслет в порядке. Просто носить его больше некому. Скорее всего, Дарка пристрели в стычке с охраной, а ребята Клэрис просто продолжат выполнять приказ.
Николь крепко сжала подушку, но боль в перенапряженных пальцах не облегчила бушевавшей внутри агонии. Безумно хотелось удариться в слезную истерику, но соленые капли осели кипящим свинцом глубоко под сердцем и жгли, жгли, жгли…
К горечи тошноты добавился металлический привкус крови из прикушенной губы. Она не должна так реагировать! Это… Это неправильно! Глупо, ведь между ними не было ничего, кроме секса и нескольких разговоров. Таких легких. Естественных, будто Дарк провел рядом всю жизнь и знал, чем увлечь.
А еще у него просто роскошный волк. Огромный темно-серый красавец, мягкий и пушистый, как игрушка. И такой нежный… Тоже был.
Николь тихонько застонала, пытаясь сжать подушку еще крепче и болью физической прогнать душевную. Сейчас она может быть слабой. У нее есть эта роскошь, а потом… Что ж, у нее хватит сил собрать себя из осколков, чтобы дотянуть до той минуты, пока Оржевски не сляжет в гроб. Она запихнет его туда собственными руками, в отместку за искалеченные жизни. Не только их с мамой, но и Дарка.
— Я же говорил, что ты обо мне волнуешься.
* * *
Девочка застыла. Запах едкой тоски с острыми нотками ярости померк, обнажая тонкое, как волосок, удивление. Неверие собственным ушам. И он тоже не верил.
— Карамелька, — позвал, боясь спугнуть лежавшую ничком Николь.
Сразу сюда бросился, как только дура-Клэрис вывалила на него новость о том, где и в каком состоянии девушка. Чуть все двери по пути не выломал. О простреленной ноге и плече вовсе забыл. Какое обследование?! Какой био-гель? Волк орал в голос, требуя скорее найти и утешить пару!
Карамелька было так плохо, что он почувствовал это, едва выпрыгнул из мини-лета. Сначала едва заметные нотки печали, от которых и самому стало не по себе, а потом…
— Скотина!
На чистых рефлексах он ушел в сторону, и подушка шмякнулась в стену. Дарк едва успел поставить горшок с розой на ближайшую тумбочку, как в него полетел ботинок.
— Сволочь!
А следом еще один.
— Козел!
Злая, как дюжина чертей, Николь мигом очутилась рядом и со всех своих куцых силенок врезала по плечу. Больному.
— Твою мать! — застонал, хватаясь за едва стянувшуюся рану.
— Ой…
Заплаканные глазенки Николь округлились от ужаса. На куртке, которую он успел накинул поверх комбеза, проступило темное пятно.
— …кровь, — простонала в тон ему. — У тебя кровь!
Боль ушла так же быстро, как и появилась. Однако, как хорошо все вышло. А он малодушно готовился волка звать. Хотя и зверю бы досталось. Николь выглядела такой разъярённой, что от волчьего хвоста осталась бы одна лысая кисточка. А заодно и уши бы шерсти лишились.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Дарк чуть не закряхтел от удовольствия, когда малышка бережно подхватила его под руку и повела к постели.
— Тут есть био-гель! — Николь суетливо бросилась в прикроватной тумбочке. — Я видела аптечку! Надо вызвать доктора!
Еще раз полной грудью вздохнув терпкий запах волнения и заботы, Дарк потянулся и схватил пискнувшую девочку за талию.
— Не надо докторов, — усадил к себе на колени. — Уже все прошло.
Потревоженная рана быстро перестала кровоточить. Регенерация работала в двойном режиме, сращивая повреждённую кожу. Так уж получилось, что у оборотней раны зарастали снизу вверх, сначала глубокие ткани, потом выше и выше. Вот Николь верхний слой и сняла. Удар крепким оказался, прямо от души.
— Надо осмотреть! — заявила маленькая упрямица.
Нет, ну настоящий доктор растет! Дарк хмыкнул и стянул с себя куртку. Не церемонясь, трансформировал ногти в волчьи когти и под тихое аханье дорвал излохмаченный комбез.
Тонкие пальчики тут же ощупали плечо. И ведь прикосновения совсем без подтекста, а у него голову повело. Черт, неужели все закончилось? И он прямо сейчас может впиться в изгиб тонкой шеи, украшая ее меткой?
Десна заныли, готовые выпустить клыки. И в паху уже тяжело и жарко. Дарк накрыл ладонью беспокойные пальчики.
Николь замерла и посмотрела на него. Глаза изумрудно-зеленые как само сердце леса, а золотые крапинки похожи на блики солнца. Теплого, настоящего… Охренеть просто!
— Карамелька, все хорошо…
Не это ведь сказать хотел. И не сказать совсем, а просто завалить девочку на кровать и утонуть в ее роскошном запахе, давая себе полную волю. Но это потом. Когда-нибудь после свидания, или что там у нормальных людей принято. А сейчас он задолжал ей новость. Хорошую, в кои-то веки.
-… И с твоей мамой тоже порядок.
Николь в его руках окаменела. Зеленые глаза потемнели до черноты, и такой испуг в них заодно с неверием, что и его перетрясло.
— Видимо, Оржевски решил, не знаю… Трепал о развлечении, — скомкано пояснил ситуацию. — Она там была, я по виду понял, что это она. Вы так похожи... Но успел убрать его раньше, чем, э-э-э, развлечение состоялось.
К черту подробности. Николь и так хватило.
— … ее отправили в госпиталь. Куда?! — схватил попытавшуюся удрать девушку поперек талии.
— Пусти!
Николь выскальзывала из рук не хуже верткой мышки.
— Пусти к ней!
— И ты представляешь, в какую задницу влипнешь, если сейчас все вскроется?! Да Верхний Сектор на ушах стоит. Хочешь к ней внимание привлечь?
Карамелька тут же затихла. А сама напряжена, как струна звонкая. Дарк осторожно провел по спине, и волк тоже сунулся ближе — хотел поделиться своей уверенностью.
— Клэрис за ней присмотрит. У нее тут все не первый год работает. Клянусь, с твоей мамой порядок. Но пожалуйста, остынь немного. Дай ей прийти в себя. И сама выдохни…
Дарк тихонько подтолкнул девушку ближе. Опять погладил и, не сдержавшись, потерся носом о изгиб шеи и плеча.
Николь вздрогнула. Сама придвинулась ближе, а он не стал отказываться. Объятья — это же неплохо. И теплые руки его пары вокруг шеи — самый роскошный и желанный на свете ошейник.
— Сделал как ты просила — медленно и больно, — пробормотал, поглаживая девушку по волосам. — Его больше нет, и все будет хорошо. С твоей мамой, тобой и…
— … и? — почему то шепотом ответила девушка.
— … и сходи со мной на свидание.
* * *
Если бы не сидела, точно бы рухнула. Свидание?! А вон тот куст, что оборотень приволок, это вроде предлога?!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Дарк мгновенно подобрался. Ссадил ее с колен и метнулся к несчастному цветку, очень и очень знакомому. Сгреб его в охапку и снова очутился около постели, да так быстро, будто она могла испариться из комнаты. Не раньше чем узнает, откуда вазон.
— Это…
— Я захватил этот презент для тебя, — подтвердил мужчина, присаживаясь рядом. — Идея начать с бутылки была, к-хм, дурацкой. Нет. Совершенно идиотской. Вообще-то, да, я хотел тебя споить и…
