Нина оставалась девственницей до 20 лет – до тех пор, пока у нее не начались сексуальные отношения с Сетом. Несмотря на то, что они собирались пожениться, она не чувствовала уверенности в его любви. Через несколько месяцев, в течение которых они спали вместе, она только начала получать удовольствие от секса, а со стороны Сета наступило охлаждение. Он предложил ей, сохраняя помолвку, начать встречаться с другими людьми. Она была шокирована и впала в оцепенение. Даже несмотря на то, что через три дня он пришел и сообщил, что передумал и все еще хочет жениться на ней, она так и не смогла восстановить доверие к нему. Она не обсуждала с ним перенесенную боль и скрывала свое укрепившееся недоверие, чувствуя себя абсолютно сломленной и оказавшейся полностью в его власти. Ей удавалось продолжать имитировать энтузиазм в сексе, и так продолжалось еще некоторое время после женитьбы, но шли годы, и она обнаружила, что ее внутреннее отвращение к своему положению заложницы Сета не проходит. Ей становилось все труднее и труднее изображать влечение.
В этом случае изменения не совпали с женитьбой. Семена недоверия были брошены в почву ранее, но проросли только тогда, когда брак уже был заключен. Тогда-то и расцвели страхи и чувство отвращения. Неудивительно, что у Сета «возникла потребность» завести отношения на стороне, прежде чем ситуация начала меняться. Когда Нина начала исследовать вопрос, как она оказалась заложницей собственной зависимости, она обнаружила, что ее отношения с матерью имели амбивалентный характер и несли оттенок тревожности, отчего она, не осознавая этого, постоянно чувствовала неодобрение и антипатию. Связь с Сетом воссоздавала многие из этих элементов.
Сохранение девственности до бракаНаконец, женитьба может принести перемены в ситуации сохранения целомудрия до брака, как правило, по моральным или религиозным соображениям. Как правило, это сочетается с некоторой сексуальной наивностью. Поженившись, пара оказывается вместе и не знает, что делать дальше, если им на помощь не придет добрая авторитетная фигура. Опыт работы с несколькими такими парами выявляет больше наивности, чем в других группах. Это напоминает об интернализации родительской гиперопеки.
Хайди и Питер З. были наивно, но очень сильно влюблены друг в друга. Оба они были воспитаны согласно строгим религиозным традициям, однако в дальнейшем почти отказались от веры. До женитьбы они целовались и обнимались, однако не доходили до петтинга. В брачную ночь половой акт не удался им, как все попытки наладить физическую близость на протяжении медового месяца. Две недели они безрезультатно пытались добиться успеха и, наконец, обратились к гинекологу, который удалил девственную плеву. Даже после этого пришлось подождать еще несколько недель, прежде чем секс стал возможен. С этого момента Хайди отдавалась Питеру три раза в неделю на протяжении одиннадцати лет и не испытывала от этого никакого удовольствия. Иногда она переживала по этому поводу, но если он настаивал, всегда уступала. Когда по прошествии десяти лет у нее не прибавилось заинтересованности, терпение Питера и надежда на улучшение начали таять. Наконец, он понял, что если не наступят изменения, их браку придет конец. Он смог убедить Хайди обратиться за помощью.
В этом случае, несмотря на то, что половая жизнь началась через несколько недель после свадьбы, реальной физической связи так и не образовалось. Даже приятные прикосновения, которыми они наслаждались до брака, перестали приносить удовольствие. Секс превратился в антилибидинальную деструктивную силу, которая постепенно нарастала, вступая в противодействие с либидинальной связью в остальном вполне здорового брака.
При всей своей способности конструктивно соединять либидинальные потоки, явные и скрытые, секс также обладает потенциалом производить разрушения или служить их проявлением. Когда в связи с браком возникает потребность в новом уровне близости, а на телесном уровне возникает сбой, будь то вследствие неопытности, тревоги или неспособности, желание близости оказывается фрустрировано, вызывая отзвук болезненно фрустрирующих внутренних объектов. С другой стороны, когда антилибидинальное Эго оказывается отщепленным, но активным в бессознательном, заключение брака нередко открывает ему дорогу к захвату власти над отношениями. Сексуальная жизнь может стать одним из аргументов в пользу увеличения дистанции в слишком непростых отношениях. Секс также может оказаться единственным доводом (хотя это и кажется необычным) в пользу желания расстаться, которое в дальнейшем становится всеподавляющим стремлением обоих партнеров.
Примеры, приведенные в этой главе, были посвящены трудностям, которые могут возникнуть на этапе заключения брака. У большинства пар, несмотря на эти сложности, секс становится источником исцеления и восстановления брака, взаимного выражения и укрепления идеальных объектных отношений, которые, однако, не исключают других аспектов отношений. О балансе этих конструктивных и разрушающих сил пойдет речь в следующей главе.
Глава 12. Секс как сила, способная сохранить или разрушить брак
В этой главе мы рассмотрим миф о супружеских парах, не расстающихся, главным образом, благодаря своей сексуальной жизни. Исследуя роль сексуальной связи в браке, терапевты часто встречают супругов, чье терпение кажется поразительным; они остаются вместе несмотря на ссоры, взаимную критику, эмоциональную дистанцию и враждебность. Глядя на такие браки, невольно задаешься вопросом, достаточно ли одного взаимного сексуального интереса для их поддержания или здесь действуют также и другие факторы. В применявшейся раньше поведенческой сексуальной терапии была тенденция рассматривать сексуальные дисфункции таких пар как изолированное расстройство безотносительно к другим факторам. К примеру, одна пара была направлена на лечение в связи со вторичной сексуальной дисфункцией у мужа после того, как эти супруги успешно завершили курс сексуальной терапии по поводу дисфункции у жены. В процессе первого лечения без внимания осталась разрушающаяся основа их брака и склонность к внебрачным отношениям мужа, сопровождавшая его всю жизнь (см. главу 17).
Некоторые пары придерживаются мнения о независимости сексуальной жизни. Они полагают, что взаимного сексуального интереса самого по себе достаточно для поддержания их брака и что это основная ценность, которую они разделяют, и ведут себя так, как будто это единственное, что держит их вместе. Но за таким фасадом может скрываться одна из двух ситуаций.
Обоюдное сексуальное удовлетворение может символизировать наличие чего-то большего в браке и свидетельствовать о том, что отношения являются «достаточно хорошими» в широком смысле, притягивая различные эмоциональные элементы и интегрируя их в единое целое. (В этом случае благополучие пары будет сосредоточено в области сексуальной жизни, но и в других сферах все будет нормально.)
В альтернативном варианте секс скрывает эмоциональную отчужденность и пустоту и помогает супругам переносить отсутствие любви в их браке, продолжающем существовать и демонстрировать кажущуюся физическую победу любви над ненавистью.
В связи с этим возникает множество вопросов исторического и культурального характера, как, например, вопрос о том, что такое «достаточно хороший брак». Как и в случае с рассмотрением внебрачного секса и неверности, к которому мы перейдем позже, для того, чтобы избежать философских дискуссий и оценочных суждений, будем строго придерживаться клинической точки зрения. Оценка брака будет сведена к вопросу: «Чего этот пациент или пара хочет от брака и что мешает осуществлению этого желания?» Сам факт того, что пара обращается за помощью, свидетельствует о том, что они видят проблему в своих отношениях и придают ей существенное значение.
Поиск ответа на вопрос, поддерживает или подрывает секс данный брак, поднимает дальнейшие клинические проблемы. Каким образом секс поддерживает или разрушает супружескую связь? Почему он не оказывает на нее влияния? Какова природа связи, что для нее характерно: любовь, чрезмерное возбуждение, агрессия или садомазохизм, комплементарность или симбиоз, слияние или дифференциация? В чем заключаются интересы пациентов: общие и индивидуальные, сознательные и бессознательные? Таким образом, клинические суждения касаются личных интересов каждого из пациентов, пары и расширенной семьи, и субъективные предпочтения терапевта не должны влиять на клинические суждения. Разумеется, личные ценности влияют на его точку зрения, но профессиональные суждения должны быть основаны на продуманном мнении, базирующемся на очевидных доказательствах, разуме и опыте, а не на убеждениях, усвоенных терапевтом в детстве.
