В этих событиях решающую роль сыграли взбунтовавшиеся солдаты, а не рабочие петроградских заводов: Путиловского, Балтийского и Обу- ховского, на которых так надеялся Парвус-Гельфанд и которых пытался подогреть немецкими деньгами ещё в 1916 году. Но теперь ситуация в России получилась столь критической, что можно было вспомнить умные слова коварного Парвуса:
«.Усиление политической агитации поставит царское правительство в сложное положение. Если оно прибегнет к репрессиям, это приведёт к росту сопротивления, если же проявит снисходительность, это будет воспринято как признак слабости, и пламя революционного движения разгорится ярче».
И произошло второе в худшем варианте.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Появление новых центров власти
Когда взбунтовавшиеся солдаты, уже сытые и пьяные, вдоволь покуражились и не знали, что вытворять дальше, то какой-то просвещённый масон подсказал, что во время «великой» масонской французской революции в первую очередь взяли Бастилию. И русские солдаты взяли с боем арсенал с оружием, раздали его всем желающим и понеслись к Крестам, и взяли тюрьму приступом.
Это был важный «внеплановый» момент в этих революционных событиях, — ибо из «Крестов», кроме уголовников, усиливших в городе хаос и разбой, освободили третьего «джина» — одессита с еврейской фамилией Нахамкес, он же — Хрусталёв, он же — Носарь, он же — Стеклов, он же бывший лектор большевистской школы Лонжюмо во Франции, он же редактор газеты и он же организатор и председатель Петроградского Совета рабочих в 1905 году. Он же теперь, ни с кем не посовещавшись, решил возглавить это движение, стать головой и новой властью в России.
Это был интересный авантюрист, маленький Наполеон, который не примыкал ни к одной партии или террористической группе, эдакий пассионарий из «одесского народа», который волею судьбы находился часто в гуще событий. С ним всегда были проблемы у организованных сил, так в 1905 году его с трудом сместил Троцкий (бывший тогда в Бунде), чтобы возглавить рабочее движение, а «большевикам», Троцкому в 1918 г. пришлось его расстрелять, чтобы не путался под ногами и не мешал. Теперь освободившийся из тюрьмы Нахамкес, как только вышел из ворот — тут же объявил, что он уже создал Совет рабочих и крестьянских (а затем и солдатских) депутатов, который, естественно, возглавил сам. И сразу пошёл с несколькими своими дружками из Крестов к главе Временного комитета Думы Керенскому требовать выделить под Совет какой-либо дворец в центре столицы(?!). Это была чистейшей воды политическая авантюра в стиле Оси Бендера, основанная на пресловутой наглости, «на понтах», «на шару и на удачу». Так возник «внеплановый» центр революционных событий.
Думские заговорщики не были готовы к этому повороту событий. Они рассчитывали перехватить власть в слаженно работающей системе, которой были недовольны и собирались её постепенно реформировать. А тут — хаос. «В Петрограде в первые дни революции сожгли все полицейские, все почти мировые участки. Старших полицейских чинов арестовали, городовые в ожидании сдачи в солдаты скрылись. Кроме армейской, другой физической силы в Петрограде не было. Толпа делала, что хотела, военная толпа в особенности — арестовывала, обыскивала», — вспоминал Ф. Родичев. Где были царские генералы?
Генералам ситуация последних лет опротивела, и они пассивно саботировали, — подставляя царя, они ещё не знали — как далеко и трагично зайдут события и как обернётся их судьба.
Как видим, ситуация развивалась очень быстро — обогнав планы и действия заговорщиков, что во многом придало событиям стихийный характер. Случилось как раз то, чего заговорщики и боялись.
«Сцена для последнего акта спектакля была давно готова, однако как водится, никто не ожидал, что время действия уже наступило», — признавался «великий» убогий стратег Керенский.
В это время власть в России совсем неприлично, без хозяина, гонимая ветром перемен, бесхозно слонялась по холодным улочкам Петрограда. В этом городе сейчас решалась дальнейшая судьба всей огромной России. Странно иногда решается судьба двух сотен миллионов граждан. Заговорщики и многочисленные сочувствующие не ожидали такого бурного развития событий и растерялись, бездействовали в нерешительности.
27 февраля российское правительство вместо принятия решительных мер «вдруг» самораспустилось, а самороспуск в этой ситуации — это фактически было предательство, окончательно позволившее воцариться хаосу в стране. Этим «подставили» Николая II, оставили его одного, один на один с грозной регулируемой чьей-то рукой ситуацией. С одной стороны якобы хаос: «Ходил по Каменоостровскому и прилегающим улицам. Мчатся вооружённые автомобили с торчащими наружу штыками революционной армии, едут для усмирения полицей- ско-черносотенных засад», — отмечал после прогулки С. М. Дубнов. А с другой Керенский и компания в очень узком кругу провели кулуарное совещание и составили свой список «временного» правительства. 27 февраля Керенский мечтал: «Было бы только естественно, если бы восставшие солдаты обратились за руководством к Думе». Странно, не правда ли: думцы сидели и ждали прихода с просьбой солдат. А те всё не приходили, и продолжали грабить город и горожан.
Случилось то, чего больше всего боялись ещё неопытные в России масоны и их предводитель Керенский, — помните его беспокойство перед началом разжигания народного недовольства: «Все согласились с тем, что "Прогрессивный блок" должен предпринять немедленные меры для предотвращения революции снизу». — Зажечь — зажгли, а «обуздать» и управлять не получилось, — вот вам и «премудрые» масоны со своими мудрыми «Протоколами.».
27 февраля Керенский мечтал о солдатах не случайно, ибо в этот день явился к нему с несколькими дружками освобождённый из «Крестов» наглый авантюрист Нахамкес (он же Стеклов, Хрусталёв, Носарь) с авантюрным требованием выделить ему дворец. И «прошло»! Не готовый к такому визиту «народной власти», ещё бессильный, и растерянный неплановой ситуацией Керенский совершил огромный ляпсус-глупость, в которой затем себя-дурака много раз укорял, — он попался на эту одесскую наглость Нахамкеса, сконфузился и от лица Думы выделил этому авантюристу Таврический дворец (?!!), и таким образом, очень поспособствовал созданию нового органа власти, причем — альтернативного органа власти и созданию в России двоевластия. История иногда просто насмехается, издевается.
Нахамкес пошёл и вместе с дружками выгнал всех из Таврического дворца и объявил, что отныне здесь будет Совет.
В это время находящийся формально под следствием «лучий друг» покойного Распутина банкир Д. Рубинштейн, прекрасно понимая, что уже никакого дальнейшего следствия не будет — полон гнева и мести, метался между Мариинским и Зимним и требовал сатисфакции — следствия над своими следователями, над комиссией честнейшего генерала Батюшина.
Неграмотным солдатам хаос и грабёж в городе надоел, покуролесив по городу и поохотившись за полицейскими, они решили отдать себя в распоряжение Думы, и поехали к Думе. Думцы в ужасе выглядывали через уголки окон (из мемуаров Керенского). Керенский, набравшийся храбрости, вышел из дворца и спросил солдат — чего они приехали и чего они хотят? 27 февраля: «Из окна я увидел солдат, окружённых горожанами. Было очевидно, что они чувствовали себя стеснёнными в непривычной обстановке и выглядели растерянными, лишившись руководства офицеров», — вспоминал Керенский, — «Подбежав к центральным воротам, я от лица Думы выкрикнул несколько приветственных слов.» (для проверки реакции), и после чего — «я попросил солдат следовать за мной в здание Думы, чтобы разоружить охрану и защитить Думу.».
Оригинально — «чтобы разоружить охрану» Думы, свою же охрану в этом городе хаоса, «защитить Думу» от собственной охраны. «Однако, как выяснилось, она (охрана) разбежалась ещё до нашего появления. Я передал командование охраной какому-то унтер-офицеру, — продолжал свой рассказ Керенский, — почти полное отсутствие офицеров облегчило задачу проникновение в воинские казармы Совету», который в перехвате этой важной силы опередил масонов во главе с Керенским и быстро сформировался как внеплановый альтернативный центр власти Временному комитету, предшественнику Временного правительства. То есть шустрый Нахамкес быстро разобрался в ситуации, сообразил — в чём в данный момент сила, и бросился в казармы за солдатами.
Думцы создали Временный комитет, который должен был сформировать Временное правительство. Если бы группа солдат не приехала на следующий день к Думе, то Керенский и «премудрые» думцы остались бы совсем без силы, соответственно — не у дел. А вся власть была бы у Совета Нахамкеса-Носаря.
Итак, политически импотентные думцы с приходом солдат обрели силу и почувствовали себя властью. Интересно — какие первые шаги сделает новая власть? Что в данный момент является главным? И в этом случае остаётся только поражаться и удивляться, ибо первым делом в этот же день — 27 февраля устроили первые разборки (вторые устроили после захвата власти большевики) по делу Бейлиса и арестовали бывшего министра юстиции Щегловитова, которого обвинили в том, что он якобы дал указание вести дело Бейлиса пристрастно. Все чиновники по этому делу были арестованы — прокурор Виппер, сенатор Чаплинский, следователь Машкевич, — всё под контролем Керенского. Керенский в своих мемуарах этот эпизод описывает как свой героический поступок:
