Б. Ельцин цинично солгал, заявив, что противодействовать созданию СНГ не только безнравственно, но и противоречит воле народов, выраженной на союзном референдуме. Вот так, ни больше, ни меньше — за создание СНГ — и воля Союзного референдума о сохранении СССР! И уж совсем между делом, ссылаясь на украинских парламентариев, заметил:
— Единственное, о чем они просят, и чтобы мы с вами согласились (наверное, это, действительно, мы в Беларуси не учли), что это Соглашение должно быть ратифицировано Верховными Советами… Соглашение вступает в действие после ратификации Верховными Советами этих государств.
Б.Н. Ельцину вторили и его соучастники. Робко лгал глава российского МИД А.В. Козырев:
— Поправки, которые приняты Верховными Советами Украины и Беларуси, носят характер рекомендаций для дальнейших переговоров. Что касается ратификации, то Борис Николаевич сейчас отметил, что, с одной стороны, тут может быть небольшое упущение. Но, с другой стороны, здесь оставлено поле для маневра, как говорится, сознательно.
С.М. Шахрай, главный исполнитель текста Беловежского соглашения, традиционно уверенно облекал ложь в форму юридической казуистики:
— В статье 104 о компетенции Съезда народных депутатов нет полномочий ратифицировать заключенные договоры. Вы также знаете, что несоответствие нормы национального права заключаемому договору не является препятствием для заключения договора. Устанавливается примат договорной нормы.
Вроде бы правильно. Но Шахрай скромно умалчивал, что сказанное им относится к нормам текущего законодательства. Ни одна норма, ни один международный договор не могут противоречить национальной Конституции. Те, что противоречат — изначально ничтожны. Это аксиома и конституционного, и международного права. Но шахрайство в современной России уже начинало править бал.
По отечественным конституциям, действовавшим до осени 1993 года, утверждение С. Шахрая не соответствовало действительности. По Конституции РФ 1993 года — соответствует. Его, прежде всего, усилиями, в ст. 15 действующей Конституции РФ записано, что только «законы и иные правовые акты, принимаемые в Российской Федерации, не должны противоречить Конституции Российской Федерации», а «если международным договором РФ установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора». Ни больше, ни меньше! Это только в конституциях Украины и Беларуси, народы которых, как и мы, были обмануты в 1991 году, записано: «Не допускается заключение международных договоров, которые противоречат Конституции» (ч. 3 ст. 8 Конституции Республики Беларусь); «Заключение международных договоров, противоречащих Конституции Украины, возможно только после внесения соответствующих изменений в Конституцию Украины» (ч. 2 ст. 9 Конституции Украины).
Ныне, действительно, Россия беззащитна перед международными решениями, нормы любого ратифицированного Россией документа превыше российской конституции. Чудовищно, но факт.
В декабре 1991 года С. Шахрай, однако, еще обязан был что-то доказывать. И он «доказывал»:
— Если государство подписывает договор, оно берет на себя обязательства затем привести нормы национального права, в том числе конституционные, в соответствии с заключенным договором… Денонсация договора 1922 года не означает возврата к территориальным границам РСФСР 1922 года и не означает территориальных претензий к другим государствам. Договор 1922 года никогда не был подписан, не был заключен. И даже если предположить, что Договор все-таки был, то в 1936 году с принятием Конституции он утратил силу.
Чисто шахраевская (или шахрайская) логика! Чтобы нейтрализовать людей, еще способных думать и задавать вопросы, и 12 декабря, и в другие дни и месяцы того смутного времени, вместо аргументов от Шахрая и его продолжателей звучало добивающее:
— Давайте голосовать. Для юридической чистоты, как говорится.
Свое лыко в строку вставлял и вице-премьер Правительства Е.Т. Гайдар, взывавший ратифицировать Соглашение:
— Украина уже начала поставки продовольствия, в частности, сахара. В Белоруссии достигнута договоренность — увеличение поставок мяса в РСФСР. Наша группа уже вылетела туда, работает над конкретными вопросами. В ближайшие 2–3 дня поставки пойдут.
Р.И. Хасбулатов усилил:
— Анатолий Александрович Собчак утром мне говорил, что немедленно начались поставки из Украины в Петербург.
Наши потуги заставить ельцинскую команду задуматься над тем, что происходит, были безуспешны.
Аксючиц В.В.:
— Прежде чем ратифицировать Соглашение, Украинский парламент внес в него изменения, которые были, как опять же было сообщено, согласованы Президентом Украины. Каковы эти изменения, если они были?
Константинов И.В.:
— Конституция СССР уже фактически не действует, но действует Конституция РСФСР. И предлагаемое Соглашение… носит явно конституционный характер, требует внесения соответствующих изменений в Конституцию РСФСР. И в связи с этим у меня вопрос. Правомочен ли Верховный Совет ратифицировать данное Соглашение и не следует ли по этому вопросу обратиться с запросом в Конституционный Суд РСФСР?
Лапшин М.И.:
— Не создаем ли мы фактом денонсации Союзного договора основу для огромных территориальных претензий друг к другу?
Астафьев М.Г.:
— У меня вопрос к Министру иностранных дел Андрею Владимировичу Козыреву. Андрей Владимирович, из глубин Беловежской Пущи можно отменить Конституцию СССР, как сейчас нам объяснили, можно отменить Конституцию РСФСР и нарушить президентскую клятву. Но, скажите, Вы как Министр иностранных дел: можно ли отменить оттуда Устав Организации Объединенных Наций, который гласит, что членами ООН могут быть только государства, никакие содружества, которые не являются государствами, быть членами ООН не могут? И, следовательно, все члены этого содружества теряют место постоянного члена Совета Безопасности, которое, как показывает Персидский залив, довольно дорого стоит.
Головин А.Л.:
— Вопрос госсоветнику Шахраю. Будет ли действовать норма этого Договора до момента того, когда Съезд внесет необходимые изменения в Конституцию РСФСР?[6]
Бабурин С.Н.:
— Как у члена депутатской группы «Россия» и одного их координаторов Российского общенародного союза у меня нет вопросов к юристам, которые готовили этот документ, и, наверное, никогда не будет вопросов к юристам из администрации президента. Ибо с этим документом для меня все ясно. У меня вопрос к Андрею Владимировичу. Можете ли Вы привести пример какого-либо договора, ратифицированного страной вопреки действующей в ней Конституции? Ибо у нас в Декларации о государственном суверенитете РСФСР и в Конституции Российской Федерации сказано, что мы выступаем за создание правового государства в рамках Союза ССР. У нас есть решение Верховного Совета о том, что мы за создание федеративного государства.
Я задавал вопрос. А сам безуспешно пытался найти аргументы, которые бы позволили достучаться до сознания большинства коллег по парламенту. Чувство обреченности и апатии, царившие в зале, были непробиваемы. Но меня еще упорно тянуло взывать к здравому смыслу:
— Второй вопрос. Не возникнет ли ситуация в связи с тем, что авторы «Брестского мира 1991 года» забыли Казахстан и сейчас готовы взять его в соучредители, что в соучредители попросятся и другие республики? По какому критерию будут они определяться, достоин быть соучредителем или не достоин? И третий вопрос. Если действительно ситуация с этим «Брестским миром 1991 года» напоминает 1918 год, насколько Вы уверены, что, развалив Советский Союз, мы остановим этот развал на границах Российской Федерации и что не появится уже в каком-нибудь брянском лесу или уральских горах соглашение о том, что российские органы власти тоже не нужны, и будет некое другое сообщество на месте Российской Федерации?
О тревожном и важном напоминал Исаков В.Б.:
— Прекращая существование Союза ССР, мы тем самым автоматически освобождаем от присяги наши Вооруженные Силы, которые присягали именно Союзу ССР. Как с Вашей точки зрения должна решаться эта проблема в дальнейшем? Новая присяга — кому? Сообществу? Но оно не является государством! Каждой республике в отдельности? Но вряд ли это возможно, если Вооруженные Силы остаются едиными[7].
Подыгрывая Президенту, Р.И. Хасбулатов протащил решение о сокращении времени для выступления в прениях с 10 до 5 минут, и об обсуждении всего вопроса в пределах одного часа. Решение прошло, но после этого мне вновь удалось прорваться к микрофону:
— Я уверен, что все присутствующие в зале понимают, о каком историческом, без всякого преувеличения, решении идет речь. И ограничивать обсуждение при том, что для многих уже несомненна истина — политики вновь предают свой народ — нельзя. Я предлагаю поставить на голосование до 14 часов, как минимум. 50 минут — это ни в какие рамки не укладывается. Для таких вопросов специально съезды созывались. Прошу поставить на голосование мое предложение!
