Хотя погибать никто не собирался. А вот если прибить пару врагов…
Машины поймались мгновенно. Стоило только Кате помахать над дорогой тысячной купюрой.
В первую машину утрамбовались Лерг, Лютик, Реллон и Керрон.
Катя, Винер и Эвин остались ждать вторую машину.
Недолго.
Да, две тысячи до Александровки – дорого.
Но если там твои друзья – плевать на деньги!
По дороге Эвин коротко рассказывал.
– Ёлка поссорилась с одним типом. Ее супруг, Тёрн, он наследовал все состояние, обиженный второй наследник попытался его убить, Ёлка обломала тому рога – и он решил отомстить.
Катя кивала, почти ничего не понимая. Но старалась запомнить все оговорки.
Потом она все проанализирует.
Потом. Все потом.
Только бы все остались живы…
***
Я медленно и сосредоточенно прокачивала силу через бесчувственное тело на полу.
Выдох. Два удара. Вдох. Три удара. Выдох. Два удара. Вдох. Три удара. Выдох. Два удара. Вдох. Три удара. Выдох. Два удара.
Сила медленно течет через мои руки. Пальцы щиплет. Во рту знакомое ощущение сухости. Перед глазами плавают мушки.
Я давно уже не могу разглядеть ни тело Березки, лежащее на полу, ни Ведуна… подозреваю, что если бы супруг не поддерживал меня, я бы свалилась.
Но Тёрн ощущается рядом. Теплые руки ложатся на мои плечи. И становится чуть легче. Словно мы делим мою боль и усталость на двоих.
А мне правда плохо.
Нельзя, нельзя было нарушать режим! Мои силовые каналы ауры повреждены и надорваны1 Теперь они пострадают еще больше! Но и выбора нет.
Некоторые операции надо производить только вдвоем. Один – осуществляет действия. Второй – на поддержке и подкачке.
Я прокачиваю совсем немного сил. Пять искр в минуту, не больше. Но и этого хватает. Это как бегуну с надорванным сердцем бежать марафонскую дистанцию.
Но и остановиться я не могу.
Лорри – родной мне человек.
И я не дам ей умереть!
Если будет нужно – ради своих родных я пойду босиком по углям, перелезу через горы, слопаю ведро навоза и не поморщусь.
А тут задача намного проще.
Держать.
Прокачивать силу – и держать тело в мире живых, пока Директор связывает с ним душу миллионами незримых связей.
Возможно ли переселение душ из тела в тело?
Да, возможно.
Просто способных на это магов – единицы.
Почему?
Выдох. Два удара. Вдох. Три удара. Выдох. Два удара. Вдох. Три удара. Выдох.
А вы представьте, что аура – это капроновые колготки.
Когда из тела вырывают душу – из ауры исчезает громадный клок. И она расползается во все стороны. Вот попробуйте сами проделать этот номер с колготками!
Вы их не спасете.
А пересаживать душу в тело – это примерно как штопать эту дыру. Чтобы ни следа не осталось.
Подхватить все ниточки, соединить их воедино, спаять, чтобы не разорвались, и не было ни малейшего следа, никакого отторжения, чтобы тело приняло новую душу, не заметив потери…
На такое способны единицы. Магистры ментальной магии.
Титаны…
Директор способен. Я подозреваю, что мы и сотой доли его способностей не знали.
Выдох. Два удара. Вдох. Три удара. Выдох. Два удара. Вдох. Три удара. Выдох.
Ничего, были бы все живы, а способности мы еще узнаем. Если Лорри останется жива, тетя обязательно попросит Директора о частных занятиях.
Хоть бы она выжила.
Только бы не было слишком поздно.
Выдох. Два удара. Вдох. Три удара. Выдох. Два удара. Вдох. Три удара. Выдох.
Все плывет вокруг меня. Или это я плыву в сером тумане?
Но не сдаюсь, продолжая упрямо прокачивать силу.
Два удара. Вдох. Три удара. Выдох. Два удара. Вдох. Три удара. Выдох.
И когда поверх моих ледяных пальцев ложатся руки Лютика, я даже не смею сначала поверить, что мы не одни.
Помощь пришла.
И пришла вовремя.
Еще немного и я бы свалилась.
Я и так падаю на руки мужа. И Тёрн оттаскивает меня в угол.
Кто‑то, кажется, Эвин, подсовывает фляжку с водкой.
Я делаю пару глотков – и в глазах проясняется.
Директор по‑прежнему стоит на коленях над телом Березки. Лютик замещает меня. Лерг положил пальцы мне на виски и теперь морщится, словно наелся лимонов, но работу не прекращает. Старается что‑то исправить.
Элвары застыли рядом с Тёрном. А потом, по его слову, подорвались – и бросились куда‑то из дома.
Помощь пришла.
Я позволила себе расслабиться и закрыла глаза.
Теперь все будет хорошо.
Я точно знаю.
***
Борис и Аня переживали второй медовый месяц.
Оказывается, когда постоянно не звонит сотовый телефон, не караулят под дверью дети и не пытается поведать что‑то важное мамаша – можно открыть друг в друге много нового.
Или хорошо забытого старого?
Давно забытого.
Сколько же они всего потеряли. И Борис, который искал чего‑то нового в Верочках и Олечках, не понимая, что счастье было рядом с ним. Счастье просто просыпаться рядом с любимой женщиной. Счастье покоя, окутывающего его с ног до головы. Тепла ее улыбки, запаха ее волос, неторопливых движений, тонкого юмора, неожиданного и вовсе не злого ехидства…
Кто‑то скажет – сопли. Розовые. На глюкозе.
Кто‑то скажет – счастье.
И Аня тоже была счастлива. История с шантажистами забылась, как страшный сон. Ушли в прошлое тревога и неуверенность. Ушли печаль и тоска.
